---

часть из работы

Хартия включает в себя четыре основных раздела, состоящих из 13 частей. Раздел 1-й «Общие положения» («General Provisions») содержит определения ключевых понятий, изложение содержания подходов и практических мер, а также уже действующих систем защиты «малых» языков; Раздел П-й «Общие цели и принципы» («General Objectives and Principles») посвящен изложению основных направлений языковой политики Совета Европы; Раздел Ш-й посвящен мерам по расширению использования «малых» языков в общественной жизни, а также в сфере приграничного обмена и, наконец, в Разделе IV-м рассматриваются вопросы практического применения положений Хартии, включая периодическую отчетность, ее анализ, а также вопрос об Экспертной комиссии. В пояснительном Меморандуме подчеркивается, что Хартия является одним из важнейших документов, определяющих политику Совета Европы в целом (Memor.: 1).

2.4. Некоторые последствия принятия Европейской Хартии для социолингвистики

Помимо того, что появление Хартии создало правовое поле, в котором могут рассматриваться и решаться проблемы, связанные с «малыми» языками,

115 этот документ имеет также определенное теоретическое значение, поскольку в понятийном и терминологическом аппарате рассматриваемой отрасли социолингвистики имеются значительные пробелы из-за ее сравнительной новизны. Так, например, несмотря на востребованность терминов «региональный язык» и «миноритарный язык» и их явную соотнесенность с реальным бытованием многих современных европейских идиомов, до сих пор не существует общепризнанных определений соответствующих понятий.

В своем «Обзоре миноритарных языков Западной Европы» М. Стефенс определяет такие идиомы как «...языки исконных, а в некоторых случаях и автохтонных групп населения или таких сообществ, в отношении которых точно известно, что они «первыми» заняли территорию, на которой проживают в данный момент» (Stephens 1976: xiii). 1-я Международная конференция по миноритарным языкам охарактеризовала такие идиомы как «подвергающиеся риску», поскольку они сосуществуют с доминирующими в социокультурном отношении языками и не могут использоваться своими носителями также широко, как последние (ср. Aitken 19816). Однако, характеристика миноритарных языков как «подчиненных» и «подвергающихся риску» не может быть признана бесспорной и универсальной. Кроме того, содержание термина «миноритарный язык» необходимо увязать с понятиями «демографического меньшинства» и, соответственно, «большинства» населения (ср. Oftedal 1969: 16-18). Что же касается термина «региональный язык», то в лингвистической литературе обнаружить соответствующее определение и вовсе не удается.

В этой связи представляется целесообразным учесть некоторые ключевые положения Европейской Хартии - документа, отражающего современный подход к проблеме. Хотя в настоящее время в странах Европейского Сообщества предпочтение отдается термину «lesser used language» («малый язык», буквально, «менее широко используемый язык»), заменяющему термины «regional language» и «minority language» из-за свойственной им обоим семантической узости, а также определенных отрицательных коннотаций, можно признать, что, если использовать их в научном обиходе лишь в качестве технических

терминов, то вопрос о коннотациях можно игнорировать. Поэтому, несмотря на то, что термины «региональный язык» и «миноритарный язык» расплывчаты и далеко не точны, они могут использоваться, поскольку уже успели закрепиться в обиходе социолингвистики.

Согласно Хартии, три критерия являются ключевыми для определения региональных и миноритарных языков Европы: 1) исторический, т.е. возможность отнести идиом к европейскому культурному наследию; 2) географический, т.е. наличие у идиома «территориальной основы»; 3) собственно лингвистический, т.е. возможность классифицировать идиом как более или менее «самостоятельный язык».

Положение о языках, формирующих часть общекультурного наследия Европы (Resol.: 5), относится к историческим языкам, т.е. к языкам, на которых долгое время говорят коренные жители данного государства, а не иммигранты (ср., например, эмиграцию турок в ФРГ в послевоенный период). Подчеркивается также, что цель Хартии не в том, чтобы решать проблемы, связанные с недавними миграционными процессами и обусловленные существованием в странах иммиграции меньшинств, говорящих на иностранных языках. Не входит в задачи Хартии и рассмотрение положения новых неевропейских языков, которые могут развиваться в результате определенных общественных процессов и миграционных потоков (т.е. потенциально возможных пиджинов и креолов).

В Хартии идея «территориальной основы» дополняет идею «культурного наследия». Содержание понятия «регирнальные или миноритарные языки» подразумевает те языки, на которых «традиционно говорит на территории данного государства часть населения, образующая группу, уступающую по своей численности остальной его части» (Resol.: 5). Не обязательно имеется в виду территория, на которой данный язык доминирует или, где на нем говорит большинство, поскольку многие языки стали миноритарными непосредственно в своих исконных регионах. Соответственно, в Хартии подразумевается та территория, где такие языки имеют значительное распространение (даже если на них говорит меньшинство населения данного региона) и которая соотносится с исконным

117 ареалом их распространения. В Хартии отмечается также, что в виду многообразия «малых» языков и нечеткости их ртатуса каждое из государств должно само определять границы распространения каждого отдельного регионального или миноритарного языка (Memor.: 13).

Авторам Хартии пришлось ответить на два основных вопроса по поводу классификации рассматриваемых языков: 1) на вопрос о различиях между региональными или миноритарными языками с одной стороны и языками, на которых говорит остальная (как правило, большая) часть населения, а также 2) на вопрос о различении двух категорий языков - региональных и миноритарных.

При решения первого вопроса авторы Хартии ограничились лишь самой общей формулировкой - «они (т.е. региональные или миноритарные и пр. языки) должны иметь существенные отличия друг от друга» (Memor.: 12). Кроме того, Хартия не вдается в вопрос о различиях между языками и диалектами, руководствуясь тем, что решать его должны европейские и местные органы власти в сотрудничестве с заинтересованными группами населения, которые и должны установить, является ли данный идиом языком. Ясно, что ответ на подобный вопрос может быть обусловлен различными социо-психологическими и политическими факторами.

Хотя наличие существенных отличий между региональными и миноритарными языками говорит в пользу разграничения этих понятий, в текст Хартии оно включено не было. Как указывает А. Табуре-Келлер, с одной стороны, «региональные языки» рапространены на сравнительно обширной территории, и на них говорит значительная часть населения европейских стран. Кроме того, они имеют определенные возможности для развития и «культурной» стабильности. С другой стороны, на «миноритарных языках» говорит лишь очень малая часть населения, проживающая на ограниченной территории, и в настоящее время они имеют сравнительно меньшие возможности для выживания и дальнейшего развития (Tabourett-Keller 1992: 274-276). Тем не менее, разнообразие языковых ситуаций в Европе таково, что эти два отнюдь не безупречных определения не могут их охватить. В действительности каждый региональный или

118 миноритарный язык представляет собой особый случай, в связи с чем было

решено не разделять эти два термина, а использовать как своего рода двусоставный, емкий по своему содержанию, термин. Следствием четкого деления языков на региональные или миноритарные могло бы стать закрепление их неравенства и дискриминации, чего составители Хартии, естественно, стремились избежать. По той же причине в Хартии не проводится четких различий между национальными и региональными языками, диалектами, региональными вариантами одного языка и т.п. Использование определения региональных или миноритарных языков, основанного на историческом и территориальном критериях, позволяет также рассматривать национальный язык одного государства в качестве регионального языка в другом, если там на нем говорит меньшинство населения (например, датский язык в земле Шлезвиг-Гольштейн (ФРГ)).

Что касается основного отличия региональных языков от миноритарных, то здесь и далее будем считать, что языковые коллективы первых не могут быть признаны этническими или другими меньшинствами в полном смысле этого слова, а идентичны демографическому большинству населения всей страны (например, люксембургский язык) или какой-либо отдельно взятой автономии или исторического региона страны (например, скоте или тот же нижненемецкий). В остальном же содержание понятий «региональный язык» и «миноритарный язык» совпадает, что отражает реальную действительность, в которой возможны различные переходные случаи, имеющие черты как региональных, так и миноритарных языков. Кроме того, и те и другие идиомы в силу различных внешних и внутренних причин могут быть более или менее перспективными в плане их дальнейшего развития.

Следует также четко разграничивать понятия «региональный язык» и «миноритарный язык» с одной стороны и «языковое меньшинство», относящееся к этнической или какой-либо другой группе, с другой. Э. Аллардт приводит 4 основных критерия существования «языкового меньшинства», а именно, 1) самосознание; 2) общее происхождение; 3) отличительные языковые, культурные и исторические (также обусловленные языком) особенности; 4) опреде-

119 ленная общественная организация взаимодействия языковых групп, ставящая данную группу в положение меньшинства (Allardt 1984: 195). С учетом этих критериев С. Макматуна и А. О'Коррен сформулировали следующие определения: 1) языковое меньшинство это группа, которая говорит на языке, не являющемся языком демографического большинства населения данного политического образования; 2) миноритарный язык - это язык, на котором говорит какое-либо сообщество внутри данного политического образования, причем этот язык отличается от языка большинства населения (MacMathuna, 6 Corrain 1998: 11). Согласно этим определениям, в Шотландии к собственно миноритарным языкам можно отнести, пожалуй, только гэльский, тогда как скоте не отвечает четвертому из вышеперечисленных критериев и не может считаться языком демографического меньшинства.

Многие миноритарные языки действительно находятся в подчиненном положении, и это часто является непосредственным следствием малой численности их носителей. В связи с этим, очевидно, что классификация языков как миноритарных, или как языков большинства населения, или общенациональных должна основываться исключительно на демографическом критерии. Только после этого можно делать какие-либо выводы о подчиненности языка или его доминировании. Действительно, иногда язык меньшинства населения может доминировать, если он является своего рода «языком власти», однако такая ситуация способна быстро меняться (достаточно вспомнить историю шведского языка в Финляндии).

2.5. Вопросы поддержки «малых» языков в Европейской Хартии

Рассмотрим ряд других важнейших понятий, лежащих в основе Хартии, таких, например, как «защита языка», «слабость языка» и «дискриминация языка». В этой связи следует напомнить, что Европейская Хартия не рассматривает вопрос о политических правах этнических групп, а скорее преследует цель защиты региональных или миноритарных языков, имеющую исключительно общекультурный характер. В Хартии указано, что ее цель заключается не в том,

120 чтобы определить права этнических и культурных меньшинств, а в том, чтобы защищать региональные или миноритарные языки и развивать их (см. Мемог.: 11). Идея защиты и развития языков является двуаспектной и подразумевает как устранение дискриминации, так и создание особых благоприятных условий.

В данном Хартией определении «дискриминации языка», не отличающемся строгостью, закрепляется равенство прав носителей «малых» языков по отношению к носителям языков, имеющих широкое распространение, что, по сути, является закреплением равенства самих языков. При этом, согласно определению, между официальным национальным языком (языками) и региональными или миноритарными языками существует различие в том, что меры, принимаемые каким-либо государством в поддержку официального языка, не должны провоцировать дискриминацию региональных или миноритарных языков. Такие меры не должны создавать препятствий для поддержки и развития региональных или миноритарных языков (см. Memor.: 11). Исходя из содержания Хартии, можно сказать, что «отсутствие дискриминации» это, прежде всего, сформированный стереотип отношения к региональным или миноритарным языкам, а не какое-либо нормативное правило, которое должно единообразно применяться во всех случаях. Принцип «отсутствия дискриминации» также соответствует идее отказа от каких-либо ограничений в отношении языка, т.е. отказ от предвзятого отношения к региональным или миноритарным языкам наряду с отказом от агрессивной языковой политики по отношению к ним. При этом в Хартии подчеркивается, что наряду с признанием права каждого человека говорить на своем собственном языке, за каждым государством сохраняется право и ответственность за выбор собственной языковой политики.

Идея создания условий для развития «малых» языков подразумевает как общую политическую поддержку, так и принятие конкретных мер. Как указывается в Меморандуме, ввиду глубокого упадка, в котором оказались многие региональные или миноритарные языки, простого запрета их дискриминации недостаточно для обеспечения их выживания (см. Мемог.: 22). К поддержи-

121 вающим мерам относится, прежде всего, преподавание языков в учебных заведениях разного уровня, а также использование «малых» языков в административной, правовой и общественной сферах, в СМИ, работе органов культуры, в хозяйственной деятельности и т.п. С практической точки зрения принятие Европейской Хартии, прежде всего, создало правовые условия для обеспечения всех языковых меньшинств школами с преподаванием на исконном языке.

Не вдаваясь в подробности конкретной реализации этих задач, отметим важное разграничение, которое проводится в Хартии между общими принципами и целями, с одной стороны, и практическими мерами по их реализации, с другой. Первые не содержат каких-либо правил по их конкретному воплощению и имеют лишь общий мировоззренческий характер. Напротив, в отношении мер по их реализации предусмотрено, что 1) за государствами сохраняется право определять наименования тех языков, в отношении которых осуществляются предусмотренные меры, и 2) что сами эти государства должны определять и финансировать меры по защите и поддержке каждого из языков, подпадающих под действие Хартии (Мемог.: 16).

В Меморандуме подчеркиваются еще два важных момента: 1) Хартия не рассматривает вопросов, посвященных политическим правам национальных меньшинств и 2) защита составной части региональных культур Европы, каковой являются «малые» языки, имеет большое практическое и мировоззренческое значение.

В Хартии также четко очерчены пределы ее юрисдикции. В частности, в ней указано, что при проведении политики по сохранению и развитию регионального или миноритарного языка кроме учета ее правового и финансового аспектов необходимо принимать во внимание и такой важнейший момент, как отношение данной группы населения к своему исконному идиому (Мемог.: 4). Актуальность этого положения подчеркивает, например, ситуация в Лоуленде, где большинство населения безразлично к языковой проблеме и с недоумением воспринимает вопрос «Говорите ли вы на скоте?» (см. McClure 1984: 148).

122 2.6. Некоторые общие особенности «малых» языков

Уже давно назрела потребность в создании общей типологии «малых» языков. Однако создание такой типологии пока не представляется возможным, по крайней мере, по двум причинам: во-первых, современные европейские региональные и миноритарные языки далеко не достаточно изучены, а во-вторых, как было показано выше, в этой области исследований отсутствует единообразный понятийный аппарат.

Практически во всех языковых ситуациях, в которых присутствуют региональные и миноритарные языки, имеет место языковой конфликт и, соответственно, исключено какое-либо равновесие. Более того, можно утверждать, что в той или иной степени все миноритарные или региональные языки находятся в состоянии упадка. Этот упадок имеет многоплановый характер и включает в себя не только сокращение численности говорящих и сужение ареала распространения, но также снижение престижа и функционально-стилистического диапазона такого языка. Скорость процесса упадка, однако, неодинакова у разных языков и по мере того, как достоянием науки становится все больше сведений о региональных и миноритарных языках, будут расширяться и возможности для описания континуума различных этапов такого упадка и определения того, на каком именно из таких этапов находится каждый из подобных языков.

Можно указать некоторые особенности, характерные для всех региональных и миноритарных языков, в том числе и для скоте (см., напр., Mac Mathuna, 6 Corrain 1998: 11-18; Edwards 1992: 38-50):

1. Практически все эти языки контактируют и конфликтуют с доминирующими или расширяющими свой ареал языками, в связи с чем они испытывают внешнее давление или уже находятся в течение определенного времени в состоянии упадка. Специфику языкового конфликта отражает используемый понятийный аппарат, изобилующий такими терминами, как «износ языка», «смерть языка», «возрождение языка» и т.п. Очевидно, что доминирование одних и подчиненное положение других языков не являют-123 ся постоянными или раз и навсегда заданными их свойствами, которые проявляются в расширении или, наоборот, в сужении ареала распространения (напр., соотношение шведского и финского языков в Финляндии и Швеции). Ясно также, что в ситуации языкового конфликта вопрос об экономической и политической власти имеет ключевое значение, и что язык, расширяющий свой ареал, обычно ассоциируется с политической и экономической властью в государстве или его отдельной территории, тогда как регрессирующий язык оказывается отстраненным от власти.

Область распространения региональных и миноритарных языков сужается и может разделяться на языковые острова (например, ирландский язык или ольстерский скоте). Когда в 1921г. возникло ирландское государство, язык уже был в глубоком упадке, хотя и сохранялся в форме повседневной речи в обширном регионе на западе страны, а также в виде многочисленных островов в других регионах. Сегодня этого первоначального массива ирландской речи больше не существует, и на его месте остались лишь отдельные языковые острова, которые и образуют современный ирландский Гэлтахт. Сходная картина наблюдается сегодня и в Ольстере, где происходит отступление ольстерского скоте. Практически у всех региональных и миноритарных языков за последнее время уменьшилось и количество их носителей (напр., ирландский в Ирландии и бретонский во Франции).

2. У языковых меньшинств двуязычие распространено гораздо шире, чем у преобладающих групп населения. Ситуация конкуренции языков неизбежно приводит к распространению двуязычия и ясно, что это расширение идет за счет языковых меньшинств. Однако, по всей вероятности, предположение о возможности стабильного двуязычия не имеет под собой серьезных оснований, и, напротив, доминирующий язык должен вытеснять из всех сфер более слабые языки и зачастую двуязычие оказывается лишь переходным этапом к одноязычию. Хорошим примером этому является финский язык в Швеции, где согласно последним опросам примерно в 90% финских семей родители с детьми говорят уже только по-шведски (MacMathuna, 6 Corrain 1998: 15).

Доминирующие языки имеют более широкий функционально-стилистический диапазон и более высокий престиж, чем региональные и миноритарные языки. Важной целью изучения региональных и миноритарных языков является определение тех сфер деятельности человека, в которых обычно используются в обществе либо доминирующие, либо региональные и миноритарные языки. Повсеместно наблюдается устойчивая тенденция сокращения функционального диапазона региональных и миноритарных языков и использования их в менее престижных сферах. Очевидно также, что функциональный охват каждого отдельного регионального или миноритарного языка напрямую зависит от того, насколько далеко зашел его упадок. Так, например, шведский язык в Финляндии до сих пор имеет достаточно высокий престиж во всех сферах в тех регионах, где он является разговорным языком значительной части населения. Напротив, финский язык в Норвегии или гэльский язык в Шотландии очень мало используются вне семейно-обиходного общения. 3. По отношению к региональным и миноритарным языкам обычно закрепляются негативные стереотипы. Это явление прослеживается на материале многих современных языков. В значительной мере -это результат отчуждения языка от властных, общественных и экономических функций. Степень такой предубежденности может быть пропорциональна уровню функциональной ограниченности языка.

Это лишь некоторые общие особенности региональных и миноритарных языков, тогда как для выявления глубоких универсалий требуется детальное изучение каждого из них в отдельности, причем на всех языковых уровнях (фонологическом, морфологическом, синтаксическом и лексическом). Такое изучение должно осуществляться с точки зрения таких общих для этих языков явлений, как выравнивание и последующая редукция форм, утрата вариативности, интерференция и т.п. Приведем краткий перечень характерных явлений, наблюдаемых в процессе развития региональных и миноритарных языков (по Dorian 1989):

1) Процессы морфологического выравнивания и последующей редукции. Несмотря на то, что эти процессы свойственны всем языкам, у региональных и миноритарных языков и, особенно, у тех из них, чей упадок глубже, наблюдается тенденция к их ускорению (например, морфологическая редукция у финского языка в Норвегии зашла гораздо дальше, чем у того же языка в Финляндии).2) Утрата отличительных черт, имеющих слабую функциональную нагрузку и, напротив, сохранение тех черт, у которых она высока. Иначе говоря, быстро изменяющиеся языки имеют тенденцию сохранять наиболее значимые в функциональном отношении черты (так, например, во многих диалектах скоте сохраняется личное местоимение II л. ед. ч.).3) Утрата черт, отсутствующих в доминирующем языке и заимствование черт этого языка (например, в немецком языке, распространенном в Дании, произошла утрата некоторых интонационных образцов с заменой их на датские).4) Нарастание количества лексических заимствований. Этот процесс типичен для всех региональных и миноритарных языков, которые интенсивно заимствуют лексику из языков, доминирующих в данном политическом образовании (например, ирландский, шотландский гэльский и валлийский интенсивно заимствуют лексику из английского языка). При этом часто наблюдается также отказ от исконной лексики в пользу заимствуемой.

Существует своего рода «шкала здоровья» региональных и миноритарных языков, охватывающая как наиболее жизнеспособные, так и наиболее слабые языки. Можно охарактеризовать некоторые социолингвистические признаки такого языкового «здоровья» (см. MacMathuna, 6 Corrain 1998: 18).

1) Если у более здоровых языков (например, каталанский язык в Испании, шведский язык в Финляндии или валлийский язык в Великобритании) имеются и городская и сельская составляющие языкового коллектива, то у более слабых (ирландский, шотландский гэльский и др.) языковой коллектив представлен почти исключительно сельскими жителями (имеются в виду именно носители языка, для которых он является первым).2) И городская и сельская формы всех региональных и миноритарных языков испытывают давление со стороны доминирующего языка, что приводит к размыванию и дроблению исторического ядра языковой области.3) Более слабые языки уже не усваиваются детьми в семье, что приводит к старению языкового коллектива. Кроме того, члены такого языкового коллектива обычно уже не являются монолингвами.4) У более сильных языков регрессивное развитие протекает не так быстро и радикально, как у слабых. Например, фонетическая, морфологическая и синтаксическая структура шведского языка в Финляндии гораздо стабильнее, чем у финского языка в Норвегии. Хотя словарный состав шведского языка в Финляндии и заимствует лексику из финского языка, этот процесс гораздо менее интенсивен, чем, например, у ирландского или у шотландского гэльского, которые вобрали в себя огромное количество малоосвоенной английской лексики.

Очевидно, что для построения в перспективе универсальной социолингвистической типологии «малых» языков необходимо разработать систему переменных величин, отражающих процессы развития и условия существования таких языков и изменений, протекающих в соответствующих языковых ситуациях.