---

часть из работы
95 Екимовской прозе в равной степени присущи формы повествования от третьего и от первого ~ лица - конкретный выбор определяется особенностями содержания и типологической разновидностью жанра произведения (динамичный рассказ с развитым сюжетом, рассказ-портрет, лирический рассказ-пейзаж, лирическая повесть в рассказах и т.п.).

§ 2. Внесубъектные формы выражения авторского сознания. Сфера предметной изобразительности

Изучение субъектной организации не дает исчерпывающего представления об авторе в литературном произведении, поэтому следующим этапом исследования должно стать рассмотрение внесубъектных форм выражения авторского сознания.

Позиция автора проявляется, в частности, на уровне предметной изобразительности. Уяснение тех принципов, на основе которых строится изображенный мир в художественном произведении, способствует осмыслению авторского сознания, воплощенного в нем.

Из всех видов описаний наиболее значимым в художественном мире Б.Екимова является пейзаж. Это обусловлено тем особым интересом, который автор неизменно проявляет к теме природы. Пейзажные картины, небольшие зарисовки, постоянно сопровождающие развитие действия, служат важным средством раскрытия содержания произведения.

Целесообразно рассмотреть пейзаж в единстве важнейших его составляющих: с одной стороны, это поэтика пейзажа - способ отражения в нем объективной действительности, а с другой - воплощенное в пейзаже субъективное начало, поскольку объективная изобразительная сторона не исчерпывает его сущности. Н.Д.Иванова особо выделяет такое свойство пейзажа, как способность вмещать в себя «сверхэмпирические, ассоциативно-символические смыслы, которые превращают его из

96 обычного фона повествования в полноправное средство выражения содержания произведения, его центральных идей и зачастую и авторской концепции в целом. Некоторые оттенки авторской позиции прочитываются только при учете этой способности пейзажа вбирать в себя образно-символическое обобщение больших фрагментов повествования или даже всего текста» (19). Наличие «сверхэмпирического» смысла, способность представлять в обобщенном виде содержание больших фрагментов повествования позволяет рассматривать пейзаж в качестве одной из форм выражения авторского сознания.2.1. Как уже было отмечено, тема природы, наряду с темой труда, занимает в екимовском творчестве значительное место, писатель напряженно размышляет о взаимоотношениях и взаимодействии человека и природы в современном мире. В прозе Б.Екимова человеческое существование неотъемлемо от жизни окружающей природы, которая мыслится не просто как «среда», но как важнейший фактор духовного, нравственного совершенствования человека. В этом следует видеть проявление одной из общих тенденций развития современной отечественной литературы. Характеризуя причины возникновения этой тенденции, А.И.Смирнова пишет: «Во второй половине XX века, когда выявились последствия «экологических» преобразований, художественная литература в поисках идеала гармонического мироустройства обратилась к самой природе, доказывая, что она многое может дать человеку при его вдумчивом и ответственном отношении к настоящему и будущему» (20). В этом смысле проза Б.Екимова не представляет собой исключения, чувство природы у писателя имеет не только эстетическое, но и глубокое этическое и даже философское основание.

Изображение окружающего мира у Б.Екимова последовательно подчинено утверждению идеи самоценности жизни — одной из основных в творчестве писателя. Мысль об этом неоднократно находит эксплицитное выражение в высказываниях персонажей, в речи повествователя. В

97 рассказе «Мальчик на велосипеде» герой, напряженно размышляющий о подлинных и мнимых ценностях жизни, приходит к убеждению: высшая мудрость мира заключается в том, чтобы не мудрить, жить проще, ибо «главное вам дано - жизнь» (I, 195). Пожилая женщина, предчувствуя недалекую смерть, плачет над цветущей грушей, глядя на которую, ей «помирать не хочется» («Стенькин курган»; II, 248).

Несомненно, авторская позиция не может быть сведена к позиции персонажа, всегда шире ее, включает и подчиняет ее. Обратимся вновь к мысли М.М.Бахтина: «Сознание автора есть сознание сознания, т.е. объемлющее сознание героя и его мир сознание, объемлющее и завершающее это сознание героя моментами, принципиально трансгредиентными ему самому...» (21). Совершенно очевидно, что мысль, чувство, слово персонажа не могут служить единственным средством проявления авторского сознания, которое находит многообразные пути для своего выражения.

Идея самоценности жизни в прозе Б.Екимова во многом определяет принципы изображения внешнего мира, главными бытийными параметрами которого являются время, пространство, движение. Писатель тяготеет к изображению открытого, разомкнутого пространства, поэтому одной из наиболее часто встречающихся в его произведениях форм пейзажа являются картины-панорамы, представленные крупным планом и отличающиеся обширностью перспективы. Характерной особенностью этих пейзажных картин является полнота обозрения всех составляющих элементов, распространенность наблюдения во всех возможных направлениях; при этом автор настойчиво акцентирует мысль о безграничности и вечности всего сущего.

В рассказе «Стенькин курган» ощущение бескрайнего пространства создается различными приемами. Автор использует в описании как соответствующие определения («безудержная ширь», «бескрайний мир»), так и поэтические сравнения и метафоры (займище спускается к воде

98 «зеленым подолом», над ним «белой лебедью» летит хутор; «земная ладонь», «теплая зеленая ладья, куда-то плывущая»; II, 431, 427). Ощущение простора, дали, возникающее при чтении рассказа, рождается и вследствие насыщенности, «уплотненности» художественного пространства. Автор отмечает в пределах видимого массу подробностей, которые в своей совокупности способствуют созданию обширной панорамы. Взгляд повествователя перемещается от ближнего к дальнему, ничего не упуская: «Прибрежные займища, заливные луга, задонские пески с сутулыми кучугурами, поросшие вербой, пшеничные, ячменные, кукурузные поля, пастбища с маковым крапом стад, далекие немые селенья, блескучие стеклышки озер и прудов - все уместилось на просторной земной ладони, теплой зеленой ладье, куда-то плывущей рядом с облаками по солнцем пронизанному, бескрайнему миру» (II, 427). Вместе с постепенным удалением от наблюдателя изменяется и «масштаб» изображения: то, что находится вблизи, видится отчетливее и крупнее. Перспектива изображения передана с помощью точно найденных деталей: животные, пасущиеся вдали, напоминают «крап»; селенья «немые», потому что находятся так далеко, что звуки не слышны; озера своим размером напоминают стеклышки. Полнота и насыщенность описания, обилие подробностей, отмечаемых автором, составляют отличительную особенность пейзажа у Б.Екимова.

Важно отметить и то положение, которое занимает в пространстве наблюдатель, от лица которого ведется описание. В рассказе «Стенькин курган» положение наблюдателя характеризуется не просто определенностью, устойчивостью, но и значительным возвышением, приподнятостью надо всем, что его окружает (то же - в рассказе «Проездом»). Это открывает возможность полноты обозрения всех элементов пейзажа, восприятия их в едином ракурсе.

Особое ощущение Б.Екимовым пространства определяет и необычность его измерения - не в привычных километрах, а в верстах или

99 в «закраях». Нередко автор прибегает к емким образным определениям,^ закрепляющим присущее ему видение мира. Например: сторожевые башни удалены друг от друга «на богатырский оклик».

Представление о безграничности природного мира у Б.Екимова естественным образом переплетается с ощущением его вечности. Наиболее отчетливо оно выражено в рассказе «Чужой» — в том эпизоде, где речь повествователя сменяется прямым авторским словом. Лирическое отступление начинается полемически, после утверждения красоты зимнего леса неожиданно звучат слова: «Но степь я люблю более» (II, 270). Для автора это не унылая равнина, а «просторная родная земля», где «земная твердь» словно бы смыкается с небесами, и это дает возможность обозреть сразу «полмира». Писатель чрезвычайно чуток и точен в своих наблюдениях. Созерцание бескрайних просторов, где лишь степь, небеса и ветер, не только дает человеку ощущение безграничного, ничем не стесняемого пространства, но и словно бы стирает границы времени, рождает представление о вечности, незыблемости всего сущего: «Просторная родная земля и ты, живая душа, — и все. Вечная земная твердь, а над нею - вечные же небеса и ветер - тоже без времени — и ты» (II, 270). Настойчивое возвращение к мысли о вечности и бескрайности окружающего мира в произведениях Б.Екимова не случайно (рассказы «Горький ветер земли», «Стенькин курган», «Чужой», «Голос неба» и др.). Такого рода организация художественного времени — пространства, его «разомкнутость» в разных измерениях призвана передать важную авторскую мысль. Человек должен хотя бы иногда «отрываться» от земли, соотносить свою жизнь с вечным, высоким, и тогда ему откроются сокровенные тайны бытия, станет понятным смысл собственного существования. В рассказе «Чужой» эта мысль принадлежит автору, завершает лирическое отступление: «И словно уходит из души человечье -суета и тлен, иная кровь начинает стучать в жилах, иные, высокие думы вдруг посетят, даруя неведомую сладость. И кажется, пусть только

100 кажется, что и ты каплю вечного испил, на радость ли, на муку...» (II, 270).

Б.Екимов тяготеет к созданию широкомасштабных картин-панорам. Но они не являются единственной формой описания природы. Гораздо чаще у писателя встречаются так называемые «микропейзажи» — «картины природы, отличающиеся ограниченностью перспективы... узкие по масштабу, но наполненные обилием подробностей» (22). Выполняемые ими идейно-художественные функции во многом определяются жанровой разновидностью и стилем произведения. Так, в рассказах и повестях с отчетливо выраженным сюжетным началом микропейзажи, как правило, служат обрисовке места действия либо выполняют характерологическую функцию. В лирической прозе такие описания являются более объемлющим выражением авторского отношения к природе, что, в свою очередь, способствует воплощению глубоких авторских идей.

Микропейзажи отличаются от картин-панорам как объектом изображения, так и выбором художественных средств для их создания. Внимание автора направлено на описание того малого пространства, в котором непосредственно находится герой. Таким образом, природа в произведениях Б.Екимова — это не только огромный, бескрайний мир, но и тот маленький уголок земли, на котором стоит родной дом, где нередко проходит большая часть жизни человека.

Описание такого пространства отличается особой насыщенностью, уплотненностью, взгляд наблюдателя не упускает ни одной мельчайшей подробности. Этим объясняется обилие реалистических деталей, служащих одним из основных средств создания микропейзажа. Вот один из многих примеров такого рода - описание деревенского двора летним утром: «Ранним утром, на нежарком еще солнышке, сижу посреди двора, чуя благость теплых лучей... Хорошо так сидеть. Птичий посвист в ветвях деревьев: садовая славка журчит, иволга просвистит. Редкий петушиный крик. Тишина. Весь двор, от сарая до вишен, в золотой россыпи цветов

101 одуванчика: так хороши они на зеленой скатерке. А возле крыльца — невеликий клочок степи: пастушья сумка, легкий вейник, овсяница, мышиный горошек - словно мягкая постель. В тени, под вишней да сливою, зеленая гущина ландышей с белыми колокольцами. Утреннее солнце, зелень, тишина, в небе ласточек щебетанье» (23). Пространство, доступное взгляду наблюдателя, здесь ограничено пределами двора, но как много вмещает это описание: цветы, деревья, мягкий солнечный свет, пение птиц. Узость масштаба в данном случае как бы восполняется обилием подробностей.

Еще одна особенность поэтики микропейзажа у Б.Екимова — стремление к точности и лаконичности языка, особенно отчетливо проявляющееся в использовании определений. Наряду с эпитетами (а также сравнениями, метафорами) автором широко используются определения, отличающиеся конкретностью в указании на тот или иной признак (чаще всего цветовой). «Теплынь. Рядом сад и огород. Зеленые кусты помидорные, на них тяжелые гроздья плодов; острые луковые перья; шершавые, даже на взгляд, листья огурцов, в их сени — пупырчатые крепыши; высокие зонты укропа, желтоватые, спеющие. Чуть далее — отягченная краснобокими плодами яблоня-яндыковка. Тишина. Выше яблони просторное вечернее небо с розовеющими облаками» (24). Простота и лаконичность описаний такого рода становится особенно заметной, если сопоставить их с картинами-панорамами, для которых характерно богатство и многообразие изобразительно-выразительных средств, временами даже - ритмизованность прозы, что является свойством поэтической речи.

Конкретность определений, употребление их в прямом, а не переносном смысле сочетается в микропейзаже с ярко выраженным стремлением к номинативности синтаксических конструкций: «В округе — лето. Полдень. Зыбится жаркое марево. У родника кров божий, зелень ветвей. По земле зеленая же мурава и пестрая радуга цвета. Белое, розовое,

102 голубое... Пахучий холодок мяты, синеглазый батог, желтая дрема, корзинки тысячелистника и рябинки... Сколько их... Травы и травы, медовый пахучий цвет. Сонное гуденье пчелы, стрекот кузнечика, негромкое птичье пение, журчанье воды, пресный живительный дух ее» (25). В этом описании обращает на себя внимание преобладание назывных предложений при почти полном отсутствии глагольных форм (исключение составляет глагол «зыбится»). Синтаксическое единообразие в сочетании с неизменной позицией наблюдателя и отсутствием изменения перспективы подчеркивает, на наш взгляд, равную ценность каждой детали, из которых складывается данное описание. Само же обилие реалистических подробностей свидетельствует о чувстве полноты и значимости жизни природы.

Особенностью изображенного природного мира является его реалистичность, предельная достоверность, результат особой организации художественного времени-пространства. Помимо предметной детализации следует отметить внутреннюю динамику описаний, а также тот факт, что окружающий мир предстает в изображении автора видимым, слышимым, осязаемым — он наполнен красками, звуками, ароматами.

С наибольшей полнотой в творчестве Б.Екимова представлены цветовые качества образов природы. Писатель стремится запечатлеть посредством слова не только все богатство цветовой палитры, но и тончайшие оттенки, неуловимые переходы от одного цвета к другому.

Один из наиболее часто встречающихся компонентов пейзажа у Б.Екимова - изображение неба. Его описание в «Памяти лета» начинается характерным для писателя замечанием: «небесный окоем здесь просторен» (26) - вновь обращающим к мыслям о бескрайности, безграничности природного мира. Автору недостаточно указания на то, что небо — синее, он отмечает любое изменение, игру цветовых оттенков. «Облаков невесомые громады» снизу подсинены, а сверху являют миру «сияющую белизну». В городе же, где видимое пространство ограничено крышами

103 домов, облака представляют собой «синие кляксы». На закате облака меняют свой цвет - они пронизаны «золотистым и розовым, потом алым и багряным цветом» (27).

Б.Екимов внимателен не только к смене цветовых оттенков, он детально воспроизводит причудливо меняющиеся очертания облаков: «Здесь, на просторе, плывут друг за другом сказочные громады, каждая — таинственное королевство: высокие зубчатые стены и башни, стрельчатые дворцы; или горная страна: с утесами и ущельями, с черными пропастями и снежными вершинами; или старинный корабль под полными парусами» (28). Выразительная пластика описания в сочетании с его многокрасочностью придает пейзажу особую поэтичность.

В небольшом рассказе «Голос неба» внимание к тончайшим нюансам, цветовым оттенкам, их смене и взаимопереходу проявляется в еще большей степени. Небесная синева предстает «густой, сочной, бездонной», но может светлеть, «переходя в нежную голубизну, в бирюзу, а потом и вовсе в лазурь» (29). Подобно художникам-импрессионистам, писатель стремится передать все те изменения, которые происходят в окружающем мире в течение суток. Даже в таком небольшом рассказе небо показано ранним утром, днем, на вечерней заре, ночью; фиксация смены освещения позволяет автору использовать в описании неба богатейшую цветовую палитру. Приведем этот фрагмент рассказа полностью: «Ранним утром перед восходом солнца облака недолго полыхают, горят, переливаясь алым и розовым. Зрелище сказочное. Его не описать. Заря вечерняя величавей, царственней. В ней больше красок тяжелых: багрец, золото, пурпур. Но есть в закатном полыхании какая-то печаль, тревога. Это — свет уходящий, он гаснет не скоро. В огромном вечереющем небе много всего. Сторона закатная плавится желтизной и зеленью, долго не угасая. На западе сгустилась темная синь ночи ли, ненастья; тонкие нити молнии беззвучно нижут далекую тьму. В северной стороне - просторная полынья светлой, промытой дождем лазури в сизых,

104 с багровостью, берегах. Над головой высоко и далеко — сказочные золотые плесы, золотистые же гряды летучих облаков и фиолетовые громады тучевых утесов с сияющими вершинами. Ночью небесный купол вовсе огромен. Он прекрасен, порой жутковат, а иной раз и страшен» (30).

В приведенном описании (как и в рассказе в целом) отчетливо ощущается авторская субъективность, которая проявляется, в частности, благодаря широкому использованию оценочных эпитетов {сказочное зрелище; величавая, царственная заря и др.), в прямом указании на вызванные созерцанием вечернего неба чувства (печаль, тревога). Возвышенный настрой, особое состояние души определили необычайную поэтичность описания. Помимо эпитетов, в нем широко представлены метафоры (тонкие нити молнии нижут далекую тьму; просторная полынья лазури; небесный купол и др.). Наличие же инверсий и ритмизованных фрагментов («Это - свет уходящий, он гаснет не скоро») вызывает прямые ассоциации с поэтической речью.

Как всегда, у Б.Екимова описание природного мира, при всем его богатстве и красоте, важно не само по себе, а в сопоставлении с жизнью людей. Звездное небо выступает как символ самых возвышенных устремлений человека. Рассказ «Голос неба» завершается авторским словом, раскрывающим сокровенную мысль: «Но порой даже в обыденной жизни: в городской толчее, домашних заботах, случайно поднимешь глаза и замрешь, обо всем забывая. Виной тому — далекое небо, облако или вечерняя звезда: глазам - отдых, сердцу — покой, душе — великое утешенье. Это — высокий голос, который порою зовет нас, поднимая от хлябей земных, чтобы помнили: на белом свете живем под белым небом» (31). Величественная природа является для человека неиссякаемым источником мудрости, душевной гармонии, возвышенных чувств.