связью. Третья диктема включает в себя реплику проповедника, которая также вводит прямую речь, графически оформленную здесь скобками. Примечательна принадлежность этой прямой речи: с одной стороны, ее отправитель - собирательный образ современного мужчины, вернувшегося вечером домой; с другой стороны, слушателям предлагается представить в этой роли Иисуса. Четвертая диктема также представляет собой реплику проповедника, вводящую воображаемую реплику Марфы, оформленную в виде прямой речи.

Использование воображаемого диалога в данном случае делает изложение более живым, занимательным. Общая тональность проповеди снижается местами до разговорно-фамильярной. Проповеднику важно удивить аудиторию, возможно, даже шокировать - серьезные аргументы будут предъявлены несколько позднее.

Многочисленные цитаты из Библии и сочинений отцов церкви на протяжении веков были неотъемлемой принадлежностью проповеди. М. Brearley отмечает, что средневековые проповедники, судя по дошедшим до нас проповедям, значительно лучше знали как творения отцов церкви, так и саму Библию. Известны тексты, включающие до 28 библейских цитат, раскрывающих тему проповеди [Brearley 1999, р. х].

Современные проповеди не столь насыщены библейскими цитатами, однако их использование по-прежнему составляет характерную особенность этого жанра. Как правило, в каждом тексте

встречаются одна или несколько цитат из Библии. Сочинения отцов церкви цитируются значительно реже, чем в прошлом. Чаще приводятся высказывания известных (или неизвестных) писателей, поэтов, теологов, исторических деятелей, философов.

Цитирование может выполнять иллюстративную,

аргументирующую или конституирующую (библейские цитаты) функцию. Использование цитаты не только придает словам проповедника больше убедительности, но и помогает ему завоевать доверие прихожан, вызвать их симпатию, если проповедник при этом подчеркнет достоинства источника цитаты и скромность своих возможностей: "A wise physician, ... a person of great skill and also possessed of great wisdom, once said to me..."; "Beverly Gaventa, a New Testament scholar at Princeton Theological Seminary, put it well in an article..."

Следует отметить, что введение в текст цитаты далеко не всегда делает речь диалогической. Л.А. Введенская считает, что использование цитаты приводит к диалогизации монолога в следующем случае: «цитируемое лицо становится невольным соучастником в обсуждении вопроса; реплика оппонента служит ответом на поставленный автором вопрос или в свою очередь вызывает ответную реплику; реплики дают толчок дальнейшему развитию темы» [Введенская 1988, с. 129].

Диалогизация появляется тогда, когда проповедник спорит или соглашается с цитируемым автором, иронизирует или излагает собственную точку зрения по поставленному вопросу. В результате явственнее обозначается его собственная позиция. Следующий

пример взят из проповеди, посвященной проблеме хронической нехватки времени, которую испытывает современный человек:

Gandhi, the great spiritual and political leader of India was quoted as saying, "There is more to life than increasing its speed!" // But then he didn't have a car, VCR, computer, and an answering machine! There is a wonderful movie out about his life but it is four hours long and so no one I know has found the time to watch it! //

(MuesS.,#149)

Приведенный текст представляет собой пример воображаемого диалога с использованием цитаты. Он состоит из двух диктем, соединенных оккурсивной (встречной) связью. Словами Ганди проповедник выражает основную мысль проповеди, причем эти же слова будут затем использованы в ее заключительной части. Очень интересна полная юмора реплика-ответ. Очевидно, что проповедник полностью поддерживает Ганди, но здесь он как бы временно переходит на сторону его оппонентов, давая своим слушателям понять, что и ему самому постоянно приходится сталкиваться с этой проблемой (что в данном случае, по-видимому, соответствует истине).

Иногда можно наблюдать своеобразный «диалог цитат», как в следующем фрагменте проповеди:

There is a similar example to this in Paul's letter to Timothy. // It is often said that 'money is the root of all evil' - there was even a pop song in my youth which went, 'Money is the root of all evil. Take it away, take it away, take it away!' // To which one Lancastrian said, 'Money might be the

root of all evil, but give me a bit of "root".' // However, this is another example of scripture being misquoted, for again there are three words left out. It should read, 'the love of 'money is the root of all evil' and many of us would think that there is a lot of truth in that statement in this consumer-orientated society of ours. //

(WhittakerJ.,#235)

В приведенном примере вторая и третья диктемы вступают в диалог между собой, образуя оккурсему. Во второй цитируются крылатая фраза и популярная песенка. В третьей диктеме им возражает неизвестный житель Ланкастера. В четвертой диктеме звучит голос Библии, расставляющий все на свои места. Фактически, перед нами пример «воображаемого полилога».

Почти в каждом тексте проповеди встречается использование риторического вопроса. Риторический вопрос как бы совмещает в себе вопрос и ответ. Не случайно Л.А. Введенская называет его «свернутым диалогом» [Введенская 1988, с. 138]. Риторические вопросы содержат утверждение или отрицание, оформленное в виде вопроса, не требующего ответа, а точнее, подразумевающего однозначный ответ:

And is there any question that toys which depict graphic violence, gore and suffering, desensitize children later on in life to the suffering of their fellow human beings? //

(Rose C.L.,# 181)

В сознании аудитории риторический вопрос трансформируется в ответное повествовательное предложение:

"No, there is no question that toys which depict graphic violence, gore and suffering, desensitize children later on in life to the suffering of their fellow human beings."

Таким образом, получается диалогическое единство, в котором только первая реплика выражена вербально.

М.Я. Блох предлагает наряду с кардинальными типами предложения (повествовательное, вопросительное, побудительное) различать промежуточные коммуникативные типы, совмещающие в себе черты различных кардинальных коммуникативных типов [Блох 2000в, с. 111]. С этой точки зрения, риторический вопрос представляет собой вопросительно-повествовательное предложение (признак формы предложения отражается первым компонентом составных терминов).

Для риторического вопроса характерно противоречие между формой и содержанием в плане положительности и отрицательности. Н.Н. Кохтев выделяет два типа риторических вопросов:

отрицательные при положительной форме и положительные при отрицательной форме [Кохтев 1992, с. 152]. Приведем пример риторического вопроса, который является отрицательным при положительной форме:

Is it so difficult to understand how these toys show up in crimes on our city streets?

(Rose C.L.,# 181)

(= It is not at all difficult to understand how these toys show up in crimes on our city streets.)

В исследованных текстах проповедей чаще встречается противоположный тип вопроса, т.е. положительный при отрицательной форме:

There was an aching void for sure guidance, for someone to trust, for God's blessing. Isn't that what we all long for?

(Wells J. В., # 232) (= It is what we all long for.)

Отметим, что, кроме вышеназванных типов, для современной проповеди характерно использование риторических вопросов с вопросительными местоимениями. Такие вопросы также подсказывают слушателю некий определенный ответ:

Who could not be moved by the story of the martyrs of Lyons?

(Burnett J. G., # 43) (Everybody would be moved...)

Иногда риторический вопрос в принципе не подразумевает ответа, используясь для выделения важнейших моментов речи проповедника:

When will Satan realize that, as often as he throws a spanner in the works, God uses the chaos to cleanse, to re-vitalize, to increase his Church? //

When will Satan realize that the more he attacks the very Word of God, the more that Word will spread outwards, north, south, east and west, into the wilder world? //

(Critchlow J., # 65)

В приведенном фрагменте проповеди каждая из двух диктем представляет собой риторический вопрос. В данном случае проповедник не рассчитывает на мысленный ответ аудитории на вопрос о том, когда же Сатана поймет что-либо. Форма риторического вопроса используется им для привлечения внимания слушателей к основной мысли проповеди, которую выражают придаточные предложения. Использование параллелизма дополнительно усиливает эмоциональность и выразительность речи проповедника.

А.К. Михальская считает, что риторический вопрос обладает «мощной диалогизирующей потенцией» [Михальская 1996, с. 240]. Будучи во многом близок к намеку, риторический вопрос подсказывает слушателям нечто, заставляет их додумать и сформулировать для себя то, что не договорено оратором до конца. Таким образом, он помогает формировать мнение и чувство аудитории так, как это желательно для оратора.

Иногда использование риторического вопроса может иметь важное прагматическое значение. Так, в приведенном ниже примере с помощью риторического вопроса проповедник предупреждает ожидаемую негативную реакцию слушателей на свои слова и настраивает их на восприятие следующей части своей весьма нравоучительной речи:

Don't you just hate it when a preacher says you "oughtta" do something? Especially if she or he doesn't tell you how? // Well, I'm going to tell you how this morning. Here's how. //

(Burkett D. M., # 42)

Таким способом проповедник формирует положительную установку слушателей по отношению к тому, что им предстоит услышать. Это значительно усиливает воздействие проповеди на аудиторию.

Важную смысловую и эмоциональную нагрузку несет вопрос, обращенный к аудитории, не предполагающий готового ответа и предлагающий каждому ответить на него самому. Как правило, это «проблемные», «больные» вопросы:

Why is it that we do not pray as much and as fervently as we should? Why must we tell our children so often that they should not forget their prayers? Why must we grownups be reminded of it so often? //

(Becker S. W., # 25)

На каждый подобный вопрос слушатель мысленно дает свой собственный ответ (или признается себе, что не может дать ответа). Таким образом, как и в случае с риторическим вопросом, получается воображаемая оккурсема. Но здесь, в отличие от риторического вопроса, вариантов мысленных ответов может быть столько же, сколько слушателей насчитывает аудитория.

Вопросы часто образуют цепочки, как в приведенном примере. Нередко в такой цепочке используется прием нарастания:

It's so easy in that carol by Christina Rosetti, 'In the Bleak Midwinter', to sing, 'if I were a wise man, I would do my part'. But would you? Could you? Dare you? //

(Giles G.,# 91)

Опытные проповедники используют цепочки вопросов к аудитории, чтобы подвести слушателей к нужному выводу, особенно если этот вывод не очень приятен для слушателей, например:

'153 big fish.' It was a marvellous, unmerited, enormous gift of grace. Outstandingly generous and overflowing in abundance. // How does our giving mirror the gift of God? // Peter got the right idea. When John said 'It is the Lord' he jumped into the water and rushed to the shore. // How generous are you in your worship? How abundant are you in your joy to meet the Lord? // We come to church - presumably - for that purpose: Where's the joy? Or are our eyes still closed to the abundance of his grace? // How does our giving mirror the gift of God? Do we offer him the

по

fullness of our hearts? Do we offer him the fullness of our bank accounts? If your money is not fully and truly at Jesus' disposal then your heart never will be. //

(Dormandy R., # 72)

Данный пример представляет собой образец речи, построенной в соответствии с правилами современной психологии и риторики делового общения. Начав с утверждения о безмерной щедрости Иисуса, проповедник приводит аудиторию к выводу о необходимости делать щедрые пожертвования церкви. Мастерски сформулирована серия вопросов, направляющая мысли прихожан в нужном направлении. Следуя один за другим, они заставляют слушателей делать наиболее очевидные выводы, не озадачиваясь поиском логических погрешностей в речи проповедника.

Ill

Данная глава посвящена исследованию диалогического аспекта текста современной англоязычной проповеди как образца ораторской речи. В соответствии с риторическим законом гармонизирующего диалога проповедник стремится пробудить собственное «внутреннее слово» слушателя, установить гармонические отношения с адресатом. Диалогичность проповеди проявляется в преобразовании монолога в «скрытый диалог».

Изучение диалогического аспекта текста включает в себя рассмотрение употребления в тексте средств авторизации и средств адресации, поскольку диалог становится возможным только тогда, когда есть «Я» и «Ты».

Авторизация в тексте проповеди - это способы проявления «я» проповедника при помощи разнообразных языковых средств. Основным средством авторизации в проповеди является употребление «инклюзивного we», т.е. местоимений первого лица множественного числа, объединяющих проповедника и аудиторию, сопричастных единой вере. Отношение к употреблению личного местоимения первого лица единственного числа среди проповедников неоднозначное: некоторые явно отдают ему предпочтение перед «we», другие по возможности его избегают. К средствам авторизации можно отнести также и оценочные конструкции, активно используемые проповедниками.

Существенной характеристикой религиозной проповеди следует считать ее адресованность, т.е. обращенность к конкретному адресату. Представляется, что проповедь, в особенности богослужебная,

отличается двойной адресованностью: помимо явного адресата — группы прихожан, проповедь имеет и «нададресата» — Бога, что находит отражение в языке проповеди. Обращения к Богу представлены, как правило, в виде краткой молитвы в начале и (или) в конце проповеди. Обращения к прихожанам встречаются достаточно редко, из них наиболее типичные - это beloved, my (dear) friends, my brothers and sisters.

Основное средство адресации в текстах англоязычной проповеди - это употребление местоимений второго лица: you, your, yourself. При этом местоимение второго лица часто приобретает обобщающее значение, сближаясь с «инклюзивным we». В качестве средства адресации также активно используются формы повелительного наклонения.

Анализ приемов диалогизации текста, используемых проповедниками, проводится с учетом положения о коммуникативной направленности последовательностей предложений. Различаются монологические (однонаправленные) и диалогические

(двунаправленные) последовательности предложений. По характеру связи между компонентами монологическая последовательность названа кумулемой (связь при помощи присоединения -«кумуляция»), а диалогическая последовательность - оккурсемой (встречная, «оккурсивная», связь).

Отмечены следующие характерные для текста проповеди приемы диалогизации: вопросно-ответное единство, воображаемый диалог, использование цитаты, риторический вопрос, вопрос к аудитории. Анализ показывает, что каждый прием диалогизации представляет собой (или включает в себя) диалогическую

последовательность предложений (оккурсему). Оккурсема может быть реальной (вопросно-ответное единство, воображаемый диалог, использование цитаты) или воображаемой, когда ответная реплика возникает в сознании слушателя (риторический вопрос, вопрос к аудитории).