---

часть из работы

Вопрос реформирования оказался в центре внимания общественности. В прессе были опубликованы цифры посещаемости школ детьми в конкретных регионах, финансовые затраты, мнения школьных инспекторов о положении дел. В парламенте прозвучали призывы к увеличению жалованья учителям начальных школ, которые являлись самыми низкооплачиваемыми в среде «профессионального класса» страны [187].

В ходе проверки комиссией обнаружилось отчетливое разделение мнений среди школьных инспекторов, директоров, учителей по поводу государственных грантов, зависящих от результатов учебного года.

119 Сторонники сохранения этого принципа говорили, что он мобилизует учителей работать с большим усердием. Противники, а их стало значительно больше, чем в 1870 году, указывали на то, что этот принцип за прошедшие семнадцать лет устарел: стал формально-механическим, менее дифференцированным. Объективности ради отметим, что за 1870-1887 гг. учебные программы были дополнены новыми предметами и это, в свою очередь, еще более осложняло систему критериев [188].

Надо отдать должное находчивости главы кабинета. Солсбери предусмотрел, что в процессе пересмотра распределения грантов, можно защитить религиозные школы от чрезмерного, по его мнению, контроля со стороны школьных комитетов. Неслучайно он взял ситуацию под личный контроль. Однако подготовленный и представленный весной 1888 г. департаментом образования проект нового Образовательного Кодекса (системы грантов). Содержал в себе старый принцип с учетом новых дисциплин. Это стало неожиданностью для Солсбери и других защитников добровольных школ. Премьер-министр стал действовать решительнее: Кренбруку он сделал выговор, обвинив его в пассивности, уступчивости департаменту образования. Солсбери добился того, что проект Кодекса был отозван из палаты общин на доработку [189].

В парламент проект вернулся принципиально иным: система грантов должна зависеть не от результатов учебного года, а от числа детей, посещающих школу. Очевидно, что новый принцип был выгоден религиозным школам. Во-первых, они освобождались от чрезмерного контроля со стороны школьных комитетов. Во-вторых, если учитывать, что число детей, посещающих религиозные школы (и особенно в сельской местности) было больше, то, соответственно, они получали преимущество в получении правительственных грантов, нежели общественные. Наконец, 11 апреля 1890 г. состоялось последнее чтение, и большинством голосов депутатов был принят новый Образовательный Кодекс [190].

Принципиально важно подчеркнуть, что во время обсуждения проекта Кодекса, Солсбери изменил своим прежним взглядам относительно начального образования. В декабре 1888 г. в Ноттингеме он заявил о необходимости введения бесплатного обучения в обоих типах начальных школ. Его речь стала для всех сюрпризом. Многие заговорили о непоследовательности, парадоксальности взглядов лидера консерваторов: с одной стороны, он издавна был противником распространения образования на низшие слои общества, и вдруг - сделал такое заявление. В ответ на эти замечания, Солсбери объяснил, что его заявление вполне логично: коли государство сделало начальное образование обязательным, то оно должно снять с родителей материальные затраты и возложить их на себя [191].

Представляется, что маркиз руководствовался скорее конъюнктурными соображениями, чем благородными логическими выводами. Введение бесплатного начального образования могло потенциально защитить добровольные школы от все нарастающего контроля со стороны школьных комитетов, а по сути - от либералов, инициировавших общественный контроль. В этой связи необходимо ответить на вопрос: как отреагировали различные политические группы к заявлению Солсбери?

Члены кабинета, большая часть консервативной партии согласились с мнением своего лидера. Чемберлен выразил поддержку (введение бесплатного начального образования входило и в его программу). Примечательна позиция либералов: они согласились, но «уловив» желание Солсбери оградить добровольные школы от общественного контроля, выдвинули принципиальное условие - при одновременном усилении контроля над этими школами. Сие условие было весьма важно для нонконформистов, в значительной степени формировавшим либеральную партию: усиление контроля над добровольными школами на практике означало усиление контроля над англиканскими школами* [192].

* Как было сказано выше, подавляющее большинство добровольных школ в стране были с преподаванием англиканской догматики.

Более жесткая оппозиция шла со стороны других групп. Во-первых, это департамент образования. Его члены считали инициативу Солсбери преждевременной, неадекватной реалиям. Во-вторых, правое крыло тори, обвинившее своего лидера в отступлении от партийных принципов. В-третьих, политические деятели, лоббировавшие интересы директоров дорогих частных школ. Последние опасались, что с введением бесплатного обучения многие родители откажутся от их услуг [193]. Несмотря на то, что департамент образования имел другую точку зрения, он все-таки подчинился руководству и занялся разработкой соответствующего билля. В феврале 1890 г. рабочий вариант был готов. Но ввиду того, что в этом же году резко обострились взаимоотношения консерваторов и ирландских националистов, положение правительства было близко к критическому, последним было решено было отложить представление билля до лучших времен [194].

Что касается среднего и высшего образования, то консерваторы не проявляли энтузиазма по поводу его распространения на непривилегированные слои общества. Они опасались, что представители простого народа, получив среднее или высшее образование, иначе взглянут на свой социальный статус и отойдут от физического труда [195]. Впрочем, и либералы не содействовали тому, чтобы дети, проявившие себя в начальной школе, смогли получить среднее, а уж тем более высшее образование. Согласно закону 1870 г. средства от налоговых поступлений не могли расходоваться на какую-либо форму среднего или высшего образования. Колледжи и университеты открывались на средства местных филантропов [196].

Однако необходимость стране высококвалифицированных кадров побудила консерваторов в конце XIX века отойти от прежних установок. Именно II кабинет Солсбери стал пионером в представлении правительственных грантов лучшим университетам и колледжам страны. В 1889 г. Гошен объявил в парламенте о намерении кабинета отпускать на эти цели ежегодно 15 тысяч ф. ст. (заметим, что этому способствовали профицитные бюджеты). Специально созданный правительственный комитет

122 занялся рассмотрением заявок. По завершению работы комитет признал достойными поощрения одиннадцать университетов, между которыми и были разделены деньги. Примечательно, что почин администрации Солсбери подхватили следующие правительства как консерваторов, так и либералов. В итоге к 1914 г. общая сумма грантов достигла 149 тысяч ф. ст. [197].

Рассмотрим отношение правительства к проблеме женского образования. Актуальность этого обусловливается тем, что в 1880-1890-е годы стали временем развития женской эмансипации и суфражисткого движения*. Но премьер-министр относился к стремлению женщин поднять свой образовательный уровень как типичный представитель мужского шовинизма: «От всех я слышу, что образованные молодые леди не становятся очень приятными или привлекательными членами общества. Говоря в целом, эти колледжи (женские колледжи Оксфорда и Кембриджа. - Е.З.) - решительные рассадники свободомыслия... Я слышал о нескольких случаях, когда молодые леди навсегда подорвали здоровье вследствие попыток учиться наравне с мужчинами, которые могут это делать без ущерба для себя, а они - нет» [198]. .'

Между тем все больше женщин становились учителями, врачами, художниками, актерами. К 1901 г. 75% учителей составляли женщины. В целом, в профессиях, связанных с умственным трудом, доля женщин увеличилась с 43 до 48% за 1881-1901 годы [199].

В контексте рассмотрения политики кабинета в области образования необходимо коснуться его действий в распространении среди населения технических знаний. Этот вопрос выделен нами отдельно, так как британцы считали свои технические школы специфическими учебными заведениями -они не входили в структурные подразделения среднего и высшего образования [200].

Потребность в технических специалистах побудила консервативное правительство в августе 1887 г. заняться подготовкой билля о техническом

Имеется в виду движение среди женщин за предоставление им права избирать и быть избранными в различные органы власти.

123 образовании. Задача была возложена на Кренбрука и департамент по делам науки и искусства. По устоявшейся практике департамент занялся опросом инспекторов, преподавателей, инженеров и т.д. Для правительства были подготовлены доклады [201].

Однако представленный в феврале 1888 г. Кренбруком законопроект не был одобрен премьер-министром. Он был недоволен статьей, согласно которой технические школы должны находиться под контролем школьных комитетов. Законопроект был возвращен на доработку. Новый вариант, появившийся в парламенте в 1889 году, «уводил» технические школы из-под опеки школьных комитетов и переводил их под юрисдикцию органов местного самоуправления. В августе 1889 г. перед самыми парламентскими каникулами билль без труда стал законом [202].

Согласно закону органам местного самоуправления, а с 1888 года -советам графств вменялось в обязанность заботиться о распространении технического образования среди населения. Под «техническим образованием» закон подразумевал «обучение принципам науки и искусства, применимых в области производства и применение некоторых отделов науки и искусства к некоторым отраслям промышленности и методам производства». Практическое обучение какому-нибудь конкретному ремеслу не входило в эту программу, зато включалось преподавание тех разделов науки и искусства, которые соответствующий департамент счел бы целесообразными (таковыми являлись современные иностранные языки, стенография, основы коммерции и сельскохозяйственного дела). Кроме того, в программу технических школ входило обучение резьбе по дереву, изготовлению различных моделей из глины и других материалов [203].

К тому же советы графств получили прав взимать для нужд технических школ специальный местный налог (не должен был быть выше одного пенса на фунт квартирной платы) [204].

Обратимся к следующему аспекту социальной политики - защите детей. В1889 г. парламент поддержал билль о защите детей от жестокого

124 обращения, предложенный консерваторами. Согласно принятому закону советы графств должны определять время, в течение которого дети могли быть занятыми в качестве продавцов на улицах, хористов в церквах и театрах и т.д. [205].

В начале 1890 г. в палату общин был внесен еще один законопроект, касающийся детей. Согласно биллю о страховании детской жизни, предполагался более строгий контроль со стороны властей, нежели это было раньше. Однако 16 июня при втором чтении епископ из Питерборо выдвинул поправки, требовавшие ограничить число страховых случаев и выплат по ним. Свою точку зрения епископ аргументировал тем, что в ряде случаев (документально подтвержденными медиками, полицейскими, судьями) выплаты страховых сумм «горе-родителям» становились искушением для последних и поэтому порождали искусственное пренебрежение детскими жизнями, а в ряде случаев детоубийство [206].

По поводу поправок в обществе прослеживались две линии: одни считали их кощунственными, другие - не лишенными здравого смысла и поэтому необходимыми для принятия. Среди консерваторов были и те и другие. Либералы в своем большинстве поддержали мнение епископа. В связи с чем в либеральном журнале «Контемпорэри Ревью» была опубликована большая статья, призывающая к введению поправок [207]. В итоге мнение сторонников поправок возобладало, и законопроект был отослан в специальный парламентский комитет на доработку. В конце июля 1890 г. видоизмененный билль был принят в третьем чтении [208].

Что касается общественного здравоохранения, британцы издавна и последовательно шли по пути общественного контроля в этой области [209]. Реформированная в 1888 году система местного самоуправления способствовала более эффективной работе медицинских и санитарных учреждений. В 1889-1890 гг. без труда были приняты два закона, которые подразумевали контроль и профилактические мероприятия инфекционных заболеваний. Большое внимание в рамках этих законов уделялось качеству

125 мясомолочных продуктов*. В 1890 г. парламентарии приняли закон, по которому расширялась сеть лечебных заведений для психически больных людей. Обязанности по контролю вновь были возложены на органы местной власти [210].

В контексте вопросов, касающихся общественного здравоохранения, логичным представляется рассмотрение проблемы алкоголизма нации**. Любопытно, что тогда британцы считали иначе: на первый план выдвигали этико-психологическую сторону, нежели здоровье страдающих от алкогольной зависимости. Поэтому неслучайно, что сторонники трезвости*** свои действия направляли в основном на тех, кто извлекал выгоду от продажи алкоголя [211].

Вопрос о введении законодательных мер по ограничению пьянства среди населения приобрел особую остроту уже в 1870-е годы. Именно тогда стало прослеживаться различное отношение партий к этой проблеме. Большинство консерваторов выступало за невмешательство государства, симпатизировало алкогольному бизнесу. Хотя справедливости ради стоит заметить, что много сторонников трезвости было среди городских консерваторов, особенно в Лондоне, а также среди оранжистов Ольстера. Либералы (в чьих рядах находилось значительно больше сторонников трезвости, чем среди консерваторов) выступали за сокращение часов работы питейных заведений, а в особо «проблемных» местностях к их закрытию [212].

Позиция большинства консерваторов приводила партию и к положительному, и к негативному моментам. В первом случае партия получала симпатии буржуазии (представителей алкогольного бизнеса). Во втором -поскольку за воздержанность от алкоголя особенно активно выступали нонконформисты, то, соответственно, они становились в ряды либералов [213].

* Англичане извлекли уроки из ситуации на продуктовом рынке 1878-1879 годов. Тогда в

страну была ввезена огромная партия американского инфицированного скота.

** Больше всего алкоголиков было в Ирландии, затем по «очереди» шли Шотландия, Англия,

Уэльс.

'** Выражения «трезвость», «воздержанность» широко применялись. С ними связаны

названия антиалкогольных движений, например, «Движение всеобщей воздержанности».

К середине 1880-х годов масштабы пьянства среди населения ( это, в основном, рабочие, люмпенизированные слои) стали настораживать и консервативное руководство. Наконец, оно согласилось с законодательным ограничением в этой области. В Ньюпорт^ском манифесте прозвучало соответствующее заявление - ограничить время и места продажи алкоголя. Хотя на личном уровне Солсбери был убежден, что это - вопрос индивидуального выбора. В выступлении в Кингстоне (1888 г.) он сказал: «Трезвенность и филантропия — хорошие вещи, но свобода лучше того и другого». Маркиз был убежден, что распространение духовных и религиозных ценностей, образования, новых форм досуга среди населения будут способствовать уменьшению пьянства [214].

В начале июня 1888 г. правительство представило в парламенте план мероприятий, которые, на его взгляд, могут повлечь за собой сокращение употребления населением алкоголя. Что было предложено правительством? Во-первых, уменьшить выдачу лицензий* заведениям розничной торговли, продающих алкогольные напитки (особенно в неблагополучных в этом отношении районах); во-вторых, предоставить материальную компенсацию тем «алкогольным» бизнесменам, кто решил не возобновлять лицензии. Парламентарии отозвались на это положительно [215].

Однако вскоре одному члену либерал-юнионистской фракции - У.Кейну (ярому стороннику жестких антиалкогольных мер) удалось изменить настроение нижней палаты. У.Кейн призвал депутатов проголосовать только за первый пункт правительственного билля, причем с усилением прерогатив местных властей. В итоге в середине 1888 г. парламент вынес решение: ограничить число лицензий и признать право жителей какой-либо местности вообще запрещать торговлю на своей территории [216].

В рамках социальной политики необходимо рассмотреть отношение правительства к проблемам бедности. Актуальность данного аспекта обусловлена тем фактом, что именно в 1880-е годы значительно

* Выдавались местными органами.

127 активизировалось общественное мнение, призывающее правящие круги заняться ими. Для справки отметим, что законы о бедных* принимались с XVIII века, и, как правило, подразумевали создание работных домов, ночлежек, приютов**. Последний в этой области закон был принят в 1834 году. Он был весьма непопулярен; Поскольку отменял выдачу пособия беднякам, не проживающим в работных домах, и главное, он подразумевал раздельное проживание членов одной семьи [217].

Неслучайно в конце 1880-х годов вышел ряд работ по вопросу о бедности. Так, в 1889 г. была опубликована двухтомная работа известного публициста и депутата палаты общин Чарлза Буза о жизни бедняков Лондона. В 1890 г. Сидней Вебб на страницах «Контемпорэри Ревью» в своей статье раскрыл все те ужасы, которые происходили в местах обитания бедняков, в связи с чем автор призвал общество к принятию нового закона о бедняках [218].

Однако решение проблем, связанных с бедностью***, сталкивалось с консервативной концепцией взаимозависимости классов, добродетелей самопомощи, т.е., по сути, отказом консерваторов от признания ответственности государства за положение беднейших слоев населения. Власть имущие, естественно, не хотели идти по пути введения некоего «конфискационного» налогообложения в пользу бедных****. В среде консерваторов последнее трактовалось как нарушение свободы личности [219]. И правительство Солсбери, выражая озабоченность проблемой бедности, ни на шаг не отошло от установок своей партии [220].

* Давались именно в такой формулировке (Poor Law).

** Содержались за счет местных налогов и частных пожертвований.

*** Точнее, вопроса о выдаче минимального пособия тем, кто не мог обеспечить себя сам -детям, старикам, инвалидам.

**** Хотя существовал небольшой местный налог в пользу бедных.

Таким образом, осветив социально-экономическую политику правительства в 1887-1890 гг., можно выделить ряд принципиальных моментов. Во-первых, консервативное руководство вывело в ранг государственной политики необходимость улучшения положения сельскохозяйственных работников, введения корректив в области образования.

Во-вторых, можно говорить об успехе кабинета в деле поддержки отечественной промышленности, системы коммуникаций, финансов. Что касается аграрной политики, заявленной приоритетной в Ньюпорт

В-третьих, в Ньюпорт^ском манифесте почти не прозвучали социальные вопросы (только коррективы в области образования и ограничение пьянства в стране). Однако произошло именно так, что в 1887-1890 годы был проведен целый ряд социальных мероприятий. На наш взгляд, на то были серьезные основания, которыми консерваторы не смогли пренебречь:

а) осознание потенциальной угрозы со стороны левонастроенной общественности;

б) давление со стороны союзников по антигомрулевскому альянсу - либерал-юнионистов (но при этом его нельзя преувеличивать, поскольку консерваторы все-таки представляли в палате общин почти абсолютное большинство).

В-четвертых, в отличие от трудового и жилищного вопросов, получивших частичное законодательное оформление из-за тактических соображений, вопрос национального образования был зафиксирован в Ньюпорт^ском манифесте, и консервативному правительству удалось провести свою линию - поддержать образовательные учреждения с религиозным обучением. Так же, как и образование, стратегически в Ньюпорт>-ском манифесте была обозначена проблема пьянства. Хотя в своем большинстве консерваторы, да и сам Солсбери, обратились к этому вопросу скорее вынужденно, чем искренне.

В-пятых, в вопросах, касавшихся детей, общественного здравоохранения, условий жизни беднейших слоев населения были осуществлены мероприятия, но назвать их значительными не представляется верным. Они носили вторичный характер, не вызывая в парламенте острых дискуссий.

В-шестых, важным замечанием является то, что задачи по практическому осуществлению социально-экономических законов были возложены на реформированные в 1888-1889 гг. органы местного самоуправления. По этой причине представляется верным суждение, что тем самым центральная власть частично сняла с себя ответственность за неудачи в реализации законов.

2.4. Реформирование системы местного самоуправления

В середине 1880-х гг. вопрос о необходимости реформирования указанной области приобрел особую остроту. Призывы к переменам прозвучали в политических заявлениях и консерваторов, и либералов (в предвыборных манифестах Солсбери и Гладстона, Радикальной программе Чемберлена, Дартфордской программе Черчилля). Для понимания причин реформирования важно, прежде всего, сказать, что система местного самоуправления в графствах представлялась институтом мировых судей (назначались королевой из числа местных землевладельцев); в городах -муниципалитетами (возникли по закону 1835 г., члены избирались налогоплательщиками) [221].

Представители обеих партий были одинаково убеждены, что эта система устарела: во-первых, потому, что к середине 1880-х гг. дела, которыми ведали мировые судьи, стали все более запутанными, а в городах, начиная с 1835 г. к муниципалитетам присоединились попечительства о бедных, народном здравии, многочисленные специальные комиссии (по мощению, освещению, очистке улиц, полицейскому надзору, устройству кладбищ, содержанию проселочных, столбовых и шоссейных дорог и т.д.). Исследователь Дж.М.Мэрриотт подсчитал, что к 1888 г. было не менее 27 069 независимых

130 муниципалитетов, содержавшихся за счет средств налогоплательщиков (около восемнадцати местных налогов) [222]. Во-вторых, поскольку существуют эти налоги, то органы местного самоуправления должны лучше представлять интересы их плательщиков и, соответственно, стать более демократичными.

Консервативная пропаганда соглашалась с необходимостью демократизации. В её печатном органе - «Квотерли Ревью» была опубликована огромная статья по этому поводу [223]. В статье, в частности, говорилось: «Нынешние органы местной власти, хотя и сослужили нам хорошую службу, слишком поглощены своими собственными проблемами. Схема, в которой они работают, и области их юрисдикции слишком запутанные и в то же время слишком ограниченные, чтобы помочь им надеяться на больший успех. Применение налогообложения непредставительным органом, без сомнения, в корне неправильно. Мы взываем к тому, что следует учредить последовательную систему, при которой, каждый гражданин, имеющий малейшую способность управлять делами и желание работать, должен иметь возможность внести свою лепту в местное управление (выделено мной. — Е.З.); систему, распространяющуюся от графства до Королевства; систему, привлекающую лучшие умы и в то же время борющуюся со злыми намерениями тех, кто желал бы разбить целостность Империи» [224].

Вспомним, что реформа системы местного самоуправления была обозначена в Ньюпорт-^-ском манифесте Солсбери как стратегическая задача, и уже в ноябре 1886 г. о ней заговорили в парламенте. Однако ирландский обструкционизм мешал подступиться к практическому осуществлению. Наконец, в конце 1887 г. Солсбери заявил, что следующая сессия парламента, несмотря ни на что, станет британской [225]. При открытии сессии 9 февраля 1888 г. королева в тронной речи обозначила реформирование системы местного самоуправления как одну из главных проблем, которыми должны заняться парламент и правительство [226].

Но на этом пути перед администрацией Солсбери возникла дилемма. С одной стороны, правительственный билль должен быть достаточно

131 демократичным для общественности и реформистского крыла консервативной партии. С другой - достаточно ограниченным во избежание негативной реакции со стороны землевладельцев, чьи интересы могли быть затронуты в ходе реформирования. Разработка билля была возложена на команду, состоявшую из министра внутренних по делам местного самоуправления Ритчи, спикера палаты общин Смита, министра внутренних дел Меттьюса и консервативного специалиста в этих вопросах Лонга [227].

В марте 1888 г. законопроект был представлен в нижней палате. Он подразумевал замену существующей системы местного самоуправления советами графства в Англии и Уэльсе*. Члены советов графств должны избираться каждые три года тем населением, которое имело право голоса на выборах в парламент. Подробнейшим образом излагались положения о структуре советов графств, их полномочиях, применении билля к городам, столице и некоторым графствам, находившимся на особом положении [228].

Конечно, столь крупный и долгожданный законопроект вызвал огромный поток выступлений, эмоциональных реплик. Любопытно, что критика шла одновременно и слева, и справа. «Левые», если быть точнее - Черчилль и другие «молодые тори», либералы — выразили несогласие относительно того, что согласно биллю часть мировых судей могла быть автоматически кооптирована в советы графства. «Правые» (а это, собственно, и правое крыло консерваторов) выразили недовольство по поводу чрезмерного, на их взгляд, демократического характера реформы [229].

Любопытно, что премьер-министра больше тревожили «правые», поэтому ему приходилось довольно часто объяснять перед ними свою позицию. Солсбери признал, что принятие билля может нарушить спокойную жизнь в графствах, но этот «недостаток» неизбежен, и более того, он не вечен. Выступая 10 апреля 1888 г. в Карнарвоне перед местными консерваторами, он выразил уверенность, что консерваторы займут достойное место в новых