---

часть из работы

королевским владением, где напрямую сказывалось влияние короля и его администрации на все сферы жизнедеятельности местного населения.95 Однако с X столетия в бурговой организации, по его мнению, возникают зачатки муниципальной автономии, поскольку местная администрация в меньшей степени начинает зависеть от центральной королевской власти.96 Другой английский исследователь П. Блэйр, пытаясь разобраться в вопросе происхождения региональных органов власти, изучал этимологию возникновения различных англосаксонских графств. Основное внимание он уделил записям в "Англосаксонской хронике", где сообщается о военных столкновениях между датчанами и отрядами англосаксов. Эти отряды нередко фигурируют под такими терминами, как Dornsaetum, Tomsaetan, Wreocensaetan и др. Это, как правило, двусложные слова, первая часть которых означает некую территорию, например, Дорсет, а вторая - поселенцев, которые проживают на данной территории. Tomsaetan - это люди проживающие на реке Тейм, а, к примеру, Somersaeton - обитатели Со-мертона.97

95 Ibid. Р. 21.96 Ibid. Р. 27-29.97 Blair P.H. Op. cit. P. 224.

Однако с IX столетия к этим названиям, указывает исследователь, все чаще прибавляется термин "scir", которым изначально обозначалась сфера юрисдикции такого должностного лица, как элдормен и термин постепенно наполняется иным смыслом. Им стали обозначать не только территориально-административную единицу англосаксонского королевства, но и место, где собирается на сотенные собрания региональная знать. Со временем собрания сотен приобретают статус высшей местной инстанции, посредством которой королевская власть осуществляет управление всей

страной. Решения короны из собраний графств поступают в собрания бургов и сотен и, тем самым, становятся известны каждому свободному англосаксу.98

Важным моментом в развитии современной англо-американской медиевистики стало то обстоятельство, что в последнее время некоторые специалисты стали уделять особое внимание деятельности какого-либо одного звена местной администрации. В частности, Г.Р. Лойн детально исследовал деятельность собраний бургов. Для этого он скрупулезно проанализировал англосаксонское законодательство X-XI вв. и пришёл к выводу, что собрания бургов возникли исключительно по королевской инициативе. Кроме того, здесь вершилось королевское правосудие. Не случайно их деятельность была строго узаконена.99

Помимо политических функций, Лойн выделяет и социально-экономическую составляющую бурговой системы, поскольку именно бурги, с его точки зрения, являлись крупнейшими торговыми центрами: именно в них был сосредоточен англосаксонский обмен товарами, чеканилась королевская монета. При этом, отмечает автор, существовало чёткое различие в положении жителей бургов и сельских поселенцев. В частности, селяне не имели права участвовать в торговых сделках вне пределов бургов. В случае же нарушения законов они подвергались суровому наказанию.100

98 Ibid. Р. 225-228.99 Loyn H.R. Anglo-Saxon England and the Norman Conquest... P. 142-144.100 Ibid. P. 146-154.

Таким образом, Г. Лойн одним из первых в англо-американской историографии назвал бурги и их органы власти королевским изобретением. Они были призваны увеличить власть короля, его администрации, под

черкнуть, что именно король заботится о безопасности своих подданных. Не удивительно, что именно в бургах возникает городская жизнь Анг-лии.101

¦ Особую роль королевской политики в создании системы региональной администрации подчёркивает также и Б. Лайон. Он полагает, что возникновение сотен было связано с необходимостью сбора королевских податей (фирмы), а также для осуществления королевского правосудия на местах. "С самого начала королевская рука и участие его министериалов

прослеживается в возникновении англосаксонских сотен" - отмечает историк.

Говоря об англосаксонских бургах, Б. Лайон подчеркивает их двойственную природу. Изначально, по его мнению, они представляли собой исключительно фортификационные сооружения. Но в XI в. бург уже являлся поселением, отличным от сельского, поскольку превратился в военный и административный центр, главенствующий над сельской округой. При этом он выгодно отличался от неё тем, что имел мощные стены и удобное стратегическое положение, что и превращало его в резиденцию

королевских наместников.

101 Ibid. Р. 158-164. См. также: Левицкий Я.А. Города и городское ремесло в Англии

вХ-ХНвв. М.;Л., I960.

102 Lyon B.A. A Constitutional and Legal history of Medieval England... P. 67-68.103 Ibid. P. 69-70.

Автор справедливо полагает, что в некоторых случаях собрание бурга выступало в качестве сотенного собрания, при условии, что по территории бург со своей округой был эквивалентен сотне. По этой причине местная знать выбирала бург в качестве места для решения насущных вопросов. Однако под юрисдикцией собрания бурга могло находиться несколько

сотен. И тогда, в случае необходимости, решаемые в сотнях вопросы могли передаваться на суд собрания бурга. С течением времени бурговые собрания стали объединяться с собраниями графств, что, с точки зрения Лайона, привело к упрощению местной административной системы англосаксонской Британии.104

Важно отметить, рассуждает Б. Лайон, что бурги и представительные структуры были не только проводниками королевских интересов. Здесь местное население, будь то купцы или простые ремесленники, имели возможность добиться особых привилегий у короля, договориться о снижении взимаемых пошлин или о введении судебных льгот. Такая система была взаимовыгодна как для короны, так и для местных собраний.105

На основании своих рассуждений Б. Лайон делает вывод о том, что хорошо развитая система местной власти англосаксонской Британии превосходила любую аналогичную систему в других частях Западной Европы. Он приписывает это достижение королям западносаксонской династии, которые, по его словам, "создали совершенную административную машину с целью обеспечения надежного контроля над каждым уголком своей страны".106

Ibid. Р. 61-73. Ibid. Р. 73. Ibid. Р. 74.

Sawyer P.H. From Roman Britain to Norman England... P. 191-193.

Как и Б. Лайон, П. Сойер полагал, что бурги, прежде всего, являлись центрами сбора налогов. Более широкие функции были возложены на собрания графств. Здесь, в первую очередь, обнародовались королевские решения: пожалование земли или ее лишение, введение новых поборов и

Однако, указывает Сойер, в принятии решений короне приходилось учитывать местные обычаи и традиции, нарушение которых могло привести к-серьезным разногласиям. Так, при введении новой процедуры наказания -виновных в воровстве король Эдгар Миролюбивый (959-978) не раз обращался к своим подданным, испрашивая совета, как лучше это сделать

согласно старым законам.

I

Цементирующим элементом в работе местных органов власти Сойер считает обычай, согласно которому каждый житель бурга или графства был обязан поклясться председательствующему в местном собрании чиновнику, что в обязательном порядке посетит хотя бы два заседания собрания за год. Это делалось для того, чтобы постоянно держать каждого англосакса в курсе происходящих событий, сообщать ему о решениях центральной власти и, главное, уберечь его от совершения противоправных поступков.109 "Гораздо легче удержать человека в рамках закона, нежели затем посредством наказания сделать его вновь законопослушным подданным", - гласил один из параграфов третьего сборника короля Эдгара.110

108 Ibid. Р. 194-196. См, напр.: Eadgar II, Prol // Die Gesetze der Angelsachsen. Halle,1903. Bd.l. **109 Sawyer P.H. From Roman Britain to Norman England... P. 194-196.110 Eadgar 111, § 1.1 // Die Gesetze der Angelsachsen...111 Sawyer P.H. From Roman Britain to Norman England... P. 197-198.

Сойер склонен усматривать в этой традиции франкское влияние, хотя и указывает на то, что англосаксам удалось сделать эту процедуру еще более эффективной. Причиной такой эффективности деятельности местных собраний историк считает то, что на практике корона и местное население выступали в качестве союзников и партнеров, если дело касалось соблюдения законов и поддержания внутреннего мира в королевстве.111

Сойер с сожалением констатирует, что королевская власть потерпела фиаско в деле распространения своего влияния на местные органы власти на севере Англии. В Нортумбрии королям Уэссекса не удалось создать сеть бургов и к 1066 г. власть английских королей распространялась, прак- • тически, только на Йорк. В остальных районах господствовала местная элита и сохранялись специфические для этого региона политические традиции, обычаи и правовые установления.112

Г.Р. Лойн время окончательного оформления англосаксонских властных структур на местах относит только к середине XI столетия. Для него их формирование было, в первую очередь, связано с финансовыми вопросами, поскольку, по его словам, "политическая конъюнктура того времени требовала хорошо налаженного механизма сбора налоговых поступлений".113

В то же время, автор соглашается с той точкой зрения, что своими истоками система местных органов власти уходит в VII столетие. Относительно образования собраний сотен Лойн выделяет три группы причин:

1) необходимость создания фискальных единиц, равны по территории 100 гайдам земли;2) военные причины (территория, способная выставить сто воинов);3) судебные причины (создание управляемого местного сообщества, способного совместными усилиями предотвратить воровство, насилие или какое-либо иное преступление).114

Исследователь считает, что распространенные на севере Англии территориально-политические единицы - wapnatak и ридинги по своей

сути были аналогичны сотням. Единственным их отличием могло быть

112 Ibid. Р. 202-203.113 Loyn H.R. The Governance of Anglo-Saxon England... P. 135.114 Ibid. P. 141-143.

были аналогичны сотням. Единственным их отличием могло быть лишь несоответствие с сотнями в территориальном отношении, поскольку ри-динги, например, по своим размерам были, как правило, больше сотен.115 Правда, после Нормандского завоевания это различие искусственным путем было ликвидировано.116

Вообще, говоря об эволюции структуры местных органов власти в англосаксонский период, Лойн склонен придавать первостепенной значение деятельности короны, искусственно насаждавшей необходимую ей административную структуру. Таков, например, по мнению Лойна, был путь политического развития бургов, которые исследователь называет "подлинным ключом королевского влияния на местах". В доказательство своего тезиса он приводит многочисленные свидетельства источников, которые указывают на то, что в королевских резиденциях в присутствии чиновников короля нередко проводились собрания местных жителей, в бургах же располагались королевские монетные дворы и собирались королевские налоги, причем, 2/3 шло в государственную казну, а 1/3 - королевскому чиновнику. Кроме того, король нередко пользовался доходами

от налагаемых его местной администрацией судебных штрафов.

115 Ibid. Р. 144-146.116 Ibid. Р. 146.1,7 Ibid. Р. 149-150. 118 Ibid. Р. 150.

В то же время, по убеждению Г.Р. Лойна, полномочия региональных собраний нередко пересекались. Поэтому, с его точки зрения, чрезвычайно сложно вычленить разницу в статусе собраний графств, заседавших в бургах, и собраний сотен, также решавших важные вопросы за городскими

стенами. Это можно объяснить лишь тем, что спектр обсуждаемых ими вопросов был идентичным.119

Подводя итог своим изыскания в области истории местного управления, Г. Лойн делает вывод, что в сравнении с Франкским государством, англосаксонская Англия смогла остаться политически интегрированным целым, с хорошо отлаженной системой управления. И даже Нормандское завоевание не смогло внести существенных корректив в эту систему. Вильгельм Завоеватель сохранил особенности англосаксонского налогообложения, центры чеканки монеты, систему должностных лиц. "К 1087 году, - заключает Лойн, - в административном плане Англия представляла собой комбинацию старой хорошо укоренившейся административной силы и нового аппарата управления, что позволило сделать королевство настолько сильным, чтобы превратить его в одно из могущественных государств феодальной Европы".120

1,9 Ibid.120 Ibid. P. 151.

Одной из новейших работ, где затрагиваются проблемы происхождения местных органов управления англосаксов, является уже не раз упоминавшаяся монография Э. Уильяме. Автор справедливо полагает, что королям Уэссекса предстояло не только отвоевать у скандинавов захваченную территорию, но и сформировать систему управления в новом королевстве. Необходимо было создать надежные рычаги влияния на местных землевладельцев, из которых состояли региональные собрания. Местная знать принимала участи в судебных разбирательствах, решая судебные споры и вынося наказания преступникам, свидетельствовала земельные

сделки, скрепляла своими подписями завещания, распределяла налоги и обеспечивала сбор военного ополчения.121

Исследовательница полагает, что собрания графств изначально являлись публичными органами власти в противовес проводимым короной ассамблеям местной знати, но к X столетию их деятельность была поставлена в жесткие рамки королевского законодательства. Что касается англосаксонских сотен, то Э. Уильяме выделяет, прежде всего, юридический аспект, как главную причину их возникновения. В обязанности жителей сотни входило преследование и поимка воров, а также участие в военном ополчении. В случае отказа любой житель сотни мог подвергнуться серьезному наказанию со стороны королевских чиновников.122

121 Williams A. Op. cit. Р. 88-89. * Ibid. Р. 90-93.123 См.: Abels R.P. Alfred the Great: War, Kingship, and Culture in Anglo-Saxon England. N.Y., 1998. P. 123-124; Barlow F. The Norman Conquest and Beyond. L., 1983. P. 98; Campbell J. Op. cit. P. 138-139; Kirby D.P. The Making of Early England... P. 211.

Особую роль судебных органов власти на севере Англии, в бывшей Области датского права, играли так называемые "коллегии двенадцати тэ-нов", в которых многие англо-американские исследователи видят прообраз института суда присяжных. Достаточно дискуссионным в литературе остается вопрос о том, каково происхождение этого института и какие функции были на него возложены.123 Специальное исследование Р. Тернера, на наш взгляд, достаточно убедительно доказывает, что в Англии этот институт впервые появляется на территории проживания скандинавских поселенцев, при этом аналогичной структуры в других частях страны, видимо, не существовало. Что касается спектра выполняемых двенадцатью тэнами полномочий, то, по заключению исследователя, они, в первую оче

редь, должны были задержать нарушителя закона, представить его перед судом и, возможно, вынести ему свой приговор. Предварительно каждый из тэнов приносил клятву, что никогда не осудит невиновного человека или, наоборот, будет скрывать от правосудия того, кто совершил преступление. Для вынесения окончательного вердикта было достаточно восьми голосов. Те же тэны, которые не согласились с решением большинства, приговаривались к выплате штрафа.124

Попробуем подвести некоторые итоги. В современной англо-американской медиевистике в центре внимания ученых продолжают оставаться те же проблемы истории местного управления англосаксонской Англии, которые исследовались в конце XIX - первой половине XX столетия. Однако, если в предшествующий период наиболее распространенной была точка зрения, что местные властные структуры англосаксонской Британии своими корнями уходили в догосударственное прошлое германцев, то в историографии второй половины XX в. явно превалирует мнение об искусственном характере происхождения местных органов власти, созданных короной для выполнения ее политических поручений и контроля над местным населением.

124 Turner R.V. The Origins of the Medieval English Jury: Frankish, English or Scandinavian? // The Journal of British Studies. 1968. Vol. VII. N 2. P. 1-10.

В большинстве проанализированных исследований проводится мысль о том, что собрания графств, сотен, бургов начинают функционировать уже в объединенном англосаксонском королевстве в связи с необходимостью упорядочивания налоговых поступлений в казну, организацией местной торговли, создания надежных механизмов правового регулирова

ния жизни на местах, а также эффективного и быстрого сбора военного ополчения в случае необходимости.

На наш взгляд, сторонники второй точки зрения не всегда учитывают одно важное обстоятельство, связанное с эволюцией органов местной администрации. Лишь в ограниченном количестве трудов современных англо-американских специалистов делается попытка выделить определен-

f

2" См.: Глебов А.Г. Англия в раннее средневековье... С. 174-176.

ные этапы в развитии административной системы англосаксонской Англии. На первом из них они еще не сильно отличались от органов народного самоуправления со всеми присущими им атрибутами. Но по мере укрепления института королевской власти и с началом становления новой политико-административной системы они все больше обращались на службу государству. Корона, вмешиваясь в дела местных собраний, пыталась поставить их под свой контроль и активизировать их деятельность в своих интересах. Граница между этими этапами, судя по проанализированным работам современных историков, пролегала приблизительно на рубеже IX-X веков, и, неслучайно, именно от этого периода до нас дошли первые сведения о порядке функционирования органов местного управления.

§ 3. Королевские служащие на местах:

их статус, сфера профессиональной компетенции

и взаимодействие с королевской властью в освещении современных

• англо-американских историков.

Проблема деятельности королевских служащих на местах пользовалась и продолжает пользоваться большим вниманием в англо-американской историографии. Историки спорят по поводу происхождения должности элдорменов и гереф, масштаба их властных полномочий и степени зависимости непосредственно от королевской персоны. Как и в отношении служащих центральных органов власти, историки не единодушны относительно конкретных направлений деятельности региональных служащих короны.

126 См., напр.: Brooke С. The Saxon and Norman Kings. L., 1963. P. 46-47; Clarke P.A.

The English Nobility under Edward the Confessor. Oxford; N.Y., 1994. P. 27-30; Finberg H.P.R.

Op. cit. P. 123-124; KirbyD.P. The Making of Early England... P. 68-70.

127 См.: Ine, 6, 2 // Die Gesetze der Angelsachsen...

Большинство исследователей разделяет точку зрения о том, что изначально элдормен являлся, видимо, представителем старых знатных родов или целых семейно-родовых групп, на которые делились ранние англосаксонские государства.126 О времени превращения этих представителей родовой аристократии в государственных чиновников специалисты говорят лишь предположительно, хотя уже источники VII столетия фиксируют незначительный круг должностных полномочий элдорменов, и, прежде всего, их роль предводителей военного ополчения своей области.127 Наиболее ярко, однако, эта функция проявилась позднее, в эпоху скандинав

ской экспансии, когда необходимость организации вооруженного отпора захватчикам требует от элдорменов особого напряжения всех своих, воен-

ных способностей и талантов.

По словам П. Блэйра, в эпоху существования единого англосаксонского государства элдормены представляли собой типичных королевских служащих, которые защищали интересы короны в графствах. Они председательствовали в собраниях графств и выполняли высшие административные и судебные функции. В равной степени на них был возложен сбор налогов, а также они имели право присваивать в свою пользу 1/3 от тех штрафов и податей, которые поступали в королевскую казну.129

5 Blair P. Op. cit. Р. 227. 9 Ibid. Р. 228.0 Ibid. Р. 228-229.1 См.: Ine, 26, 1-6 // Die Gesetze der Angelsachsen...2 Blair P. Op. cit. P. 228-229.

Исследователь обращает специальное внимание на то, что нередко элдормены являлись принцами королевской крови, либо были связаны родственными узами с королевской семьей. Однако гораздо чаще, по справедливому заключению Блэйра, они были выходцами из среды местной знати и хотя их должность не была наследственной, тенденция к передаче власти от отца элдормена к сыну становилась к началу X столетия все более очевидной.130 Должность элдормена, несомненно, уже в конце VII в. носила привилегированный характер, поскольку регулировалось напрямую королевскими предписаниями (writs), а, кроме того, защищалась повышенным вергельдом. Особенно престижной являлась военная функция элдорменов - предводителей местного ополчения в период военных действий.132