---

часть из работы

Эти идеи не совпадали с британской линией на поддержание, хотя и на скромном уровне, отношений с Испанией, прежде всего экономических, и на противодействие любым мерам по дестабилизации тамошней ситуации, в том числе попыткам применения каких бы то ни было санкций. В частности, Э.Бевин так разъяснял свою позицию весьма политизированным и антифранкистски настроенным тред-юнионам: санкции против Испании окажут негативное воздействие на британскую экономику, а, следовательно, и на положение английских рабочих14.

Таким образом, Форин Офис пришлось одновременно иметь дело с двумя похожими проектами - одним, исходившим от американского госдепартамента, а другим - от собственного ответственного сотрудника. И в том, и в другом речь шла о

политике, которую британская дипломатия всегда отвергала. Но так как в политической жизни Испании все же происходили какие-то новые процессы, к предложениям было решено отнестись с должной ответственностью. Для их рассмотрения были привлечены бывший посол Великобритании в Мадриде В.Мэллит и сменивший его поверенный в делах Д. Ховард. Мнение обоих совпало в том, что любое иностранное вмешательство только укрепит Франко и что с генералами, "загипнотизированными коммунистической угрозой", договориться вряд ли возможно, тем более нереально - подтолкнуть их к государственному перевороту15.

17 апреля в Лондоне состоялась встреча американского посла Л. Дугласа с сотрудниками западноевропейского департамента О. Сарджентом, В. Мэллитом и Г. Макнилом. Послу была передана телеграмма от Д. Ховарда из Мадрида, в которой тот критически отзывался о планах давления на Франко. Особенно резко возражал он против привлечения Франции: ее престиж, по утверждению дипломата, "чрезвычайно низок в Испании.. Ее политика терпимости по отношению к экстремистским элементам не нравится ни правительству, ни генералам". Что касается оценки Ховардом проекта Ачесона, то она также была далека от оптимизма: "Предложение США исходит из того, что экономическая ситуация в Испании достигла критического уровня, однако спад уменьшается, нет оснований считать, что испанская экономика близка к краху. Во многих странах ситуация гораздо хуже". Любая акция по вмешательству во внутренние дела Испании чревата дальнейшей эскалацией подобной политики и, как следствие, - поляризацией испанского общества (франкисты - ультралевые), утверждал британский дипломат. По его мнению, "временное сохранение Франко у власти - которое, насколько я

знаю, прямо не угрожает ни английским, ни американским интересам - представляет собой меньшее зло"16. И действительно, вскоре будет окончательно признано: непосредственной! угрозой интересам- западных держав франкизм не является,, а то,, что в рассмотренных выше документах оценивалось как угрозы, представляет собой скорее неудобства, причем в значительной степени преодолимые.

Присутствовавшие на встрече О. Сарджент и В. Мэллит выразили* серьезные сомнения в успешности каких-либо активных действий и предложили отложить вопрос. Макнил, естественно, не поддержал эту точку зрения. Главный его довод: если продолжить политику "ничего не делания", ООН примет решение о санкциях или же других мерах давления, а США и Великобритания не смогут этому противостоять без риска нанести удар по престижу этой организации17.

В тот же день О. Сарджент связался с Э. Бевином (который находился в Москве) и представил ему свои' соображения относительно "испанской" политики. После возвращения министр дал свое подробное заключение. Он по-прежнему не верил в возможность оказать давление на Франко и считал любые подобные попытки крайне опасными.

В соответствии с его инструкцией, британская дипломатия официально отвергла американский! план, о чем Сарджент и сообщил послу Соединенных Штатов 1 мая. Доводов приводилось несколько: некоторое улучшение экономической ситуации, готовность испанского общества мириться с режимом Франко в обмен на мир, профранкистская позиция генералов и т.д. Весьма характерно то, как Бевин оценил международный аспект проблемы: т.к. американский план предусматривал вмешательство

во внутренние дела другой страны, то этот прецедент, по его мнению, может развязать руки Советскому Союзу в проведении подобной же политики. Англичане, со своей стороны, предлагали сконцентрировать силы на формировании в ООН лобби, которое противостояло бы принятию новых антииспанских резолюций. При этом Лондон должен был поискать союзников среди государств Содружества, а Вашингтону предлагалось "поработать" с представителями Латинской Америки18.

Таким образом, первая "кавалерийская атака" госдепартамента была отбита, англичан не удалось убедить в том, что ситуация в Испании несет какую-то особую опасность интересам США и Великобритании и требует немедленного вмешательства. Однако американская дипломатия после некоторой передышки продолжила свои попытки в том же направлении. 13 мая американцы вошли в контакт с британским посольством в Вашингтоне, чтобы "уточнить" некоторые аспекты своего плана, которые, по их мнению, были не правильно поняты. "Мы заявили, - сообщал об этой встрече Дж. Маршалл своему послу в Лондоне, - что сохранение Франко означает, что США и Великобритания не могут оказать Испании политической и экономической помощи, которая по нашему мнению необходима для оздоровления обстановки там. Несмотря на временные улучшения, режим Франко не обеспечивает долгосрочной стабильности. Мы вовсе не имеем в виду введение немедленных экономических санкций. Наш подход предусматривает прежде всего как можно более полное разъяснение нашей позиции самому Франко, генералам, оппозиции и всем заинтересованным испанцам, а также необходимость перемен"19.

Ожидалось, что на ближайшей сессии Генеральная Ассамблея ООН вновь вернется к испанскому вопросу. Более того, как раз в

мае стало известно о намерении пяти латиноамериканских стран - Мексики, Чили, Гватемалы, Венесуэлы (главного инициатора), Уругвая - добиваться созыва Совета Безопасности, с тем чтобы выяснить, не прошло ли то "разумное время", после которого Генеральная Ассамблея рекомендовала в декабре 1946 г. применение мер против франкистского режима . Соответствующего их демарша так и не последовало, однако госдепартамент резонно опасался нового муссирования испанской темы в ООН и принятия решения об экономических санкциях. Он принимал британское предложение относительно создания лобби в ООН, но считал, что оно должно не заменять другие шаги, а дополнять их.

В целом после всех дополнений и "разъяснений" американский проект стал выглядеть менее конкретным и еще более сомнительным. Причину же своей настойчивости госдепартамент объяснял тем^ что крайне озабочен имиджем своей испанской политики и предстоящими проблемами в этой связи в ООН.

22 мая США вновь делают попытку склонить Лондон к оказанию давления на Франко , однако британская позиция остается неизменной. Форин Офис ограничился тем, что направил в госдепартамент ноту, призывающую ускорить работу по поиску и сплочению союзников в Генеральной Ассамблее.12 июня Бевин еще раз обсудил испанскую политику на совещании в своем ведомстве. В связи с близившимся рассмотрением испанского вопроса на Генеральной Ассамблее ООН он счел нужным четко сформулировать британскую позицию. По поводу американского плана было сказано: "По-видимому, государственный департамент озабочен только необходимостью отвечать на критику своих левых и демонстрацией серьезности

намерений свергнуть Франко". Глава британской дипломатии заявил, что следует проводить прежнюю политику, не допускать применения к Испании экономических санкций, вместе с США бороться в ООН за то, чтобы избежать подобного развития событий. Главным "официальным" аргументом должно было по-прежнему являться то, что Устав ООН запрещает вмешательство во внутренние дела других государств22. "Практические" же доводы англичан состояли в следующем: во-первых, Франко заинтересован не в улучшении международного положения страны, а в том, чтобы любой ценой сохранить власть в своих руках, он не согласится уйти ни при каких условиях; во-вторых, любые "секретные" шаги получат огласку в результате "утечек", этим воспользуется Советский Союз и; ситуация только усугубится .

Англо-американские переговоры продолжались, когда французская дипломатия запросила информацию об имевших место контактах двух стран. Французы хотели участвовать в какой-либо трехсторонней скоординированной акции, как это было прошлой весной. Однако это не нашло отклика ни у США, ни у Великобритании. Опасаясь связывать себя с таким ненадежным партнером, они дали уклончивый ответ24. Между тем, как раз в это время французский министр иностранных дел Ж. Бидо вносит предложение исключить Испанию из числа участников Парижской конференции по обсуждению американского плана помощи восстановлению Европы. После первых же консультаций предложение было принято, приглашение Испании было решено не направлять . 12 июля конференция открылась без испанских представителей.

В конце концов госдепартамент США стал склоняться к принятию политики, которую последовательно отстаивал Форин

Офис. 3 июля директор европейского отдела Дж. Хикерсон встретился в Лондоне со своими британскими коллегами. Он согласился, что в настоящее время уход Франко не может привести к позитивным последствиям и что двум странам необходимо твердо противостоять "интервенционистам" в ООН. Испанская оппозиция далека от того, чтобы договориться и объединить свои силы. В этой ситуации англо-американская акция, признал американский дипломат, не имеет шансов привести к политическим изменениям в Испании.

31 июля госдепартамент в официальной форме сообщил в британское посольство, что отказывается от планов активного вмешательства в испанские дела и признает следующие принципы политики своей страны в отношении Испании: 1. США подтверждают поддержку мерам, уже принятым ООН, выступают против любых форм угнетения, приветствуют изменения в пользу демократии; 2. по-прежнему выступают против принятия Испании в ООН и ее международные организации; 3. выступают против принятия ООН новых мер, если только политическая ситуация в Испании не начнет ухудшаться; 4. поддержат санкции Совета Безопасности в отношении Испании, если та станет угрожать международному миру . Интересно, что именно этот финальный по отношению к проекту шаг не нашел отражения в официальной публикации документов американской внешней политики, а известен в литературе лишь по материалам английских архивов.

Помимо твердости британской дипломатии и убедительности ее аргументов были еще другие факторы, которые повлияли на изменение позиции госдепартамента. Среди них не в последнюю очередь следует назвать сообщения из Мадрида нового поверенного в делах, которым стал уже известный нам

П. Кальбертсон. Определенное значение имела и начавшаяся общая переориентация общественного мнения США в условиях разворачивания холодной войны, заметное снижение его внимания к испанским проблемам и,, соответственно, уменьшение степени давления на официальную политику в отношении франкистского режима.

Кальбертсон, известный своим неприятием существующего в Испании режима и его критикой, получил назначение в Мадрид еще в апреле, в момент всплеска в госдепартаменте антифранкистских новаций. Однако по прибытии нового поверенного в делах к месту службы началась весьма впечатляющая "переоценка ценностей", в его донесениях раз от разу проявлялось все большее "понимание" и оправдание испанских социальных и политических реалий. Так, 6 июля Кальбертсон еще во вполне нейтральном тоне сообщал о своей беседе с министром иностранных дел А. Мартином Артахо, который сам прибыл в посольство, чтобы заявить о проамериканской в целом ориентации Испании, не тоталитарном характере ее режима и своем желании развеять "непонятную" враждебность американцев, которые в то же самое время поддерживают отношения с такими далекими от демократии странами, как СССР и Югославия .

26 июля Франко, по собственной инициативе, персонально принял Кальбертсона - что само по себе было необычно в отношении дипломата не в ранге посла. Демонстрируя таким образом свою особую заинтересованность в налаживании контактов с США, диктатор, возможно, рассчитывал также посеять какие-то подозрения у англичан. Кальбертсон пишет в госдеп о Франко едва ли не с симпатией, как о человеке "искреннем и честном", который полагает, что в Испании действительно делается все

возможное в интересах государства и народа, свою высшую цель как руководителя страны видит в поддержании стабильности и порядка, в обеспечении "прогрессивной эволюции", просвещении испанцев . Все больше смягчая свою позицию, Кальбертсон вскоре придет к признанию необходимости оказать Франко экономическую и финансовую помощь, чтобы избежать коллапса и наступления анархии и коммунизма.

"Интервенционистские" антифранкистские прожекты госдепартамента находились в абсолютном противоречии со стратегическими разработками Пентагона, которые велись на данном направлении с августа 1946 г. Появившийся тогда доклад Объединенного штаба разведки касался проблемы "советских возможностей" в районе Средиземноморья. В нем делался прогноз, что по причине нарушения Советским Союзом морских коммуникаций в этом регионе, прежде всего английских, в ближайшие месяцы может начаться война между СССР и Великобританией, в которую через полгода вступят США. После того, как советские войска стремительно займут всю Западную Европу (в течение максимум двух месяцев), огромное

7Q

стратегическое значение приобретет Иберийский полуостров .

В мае 1947 г. был разработан подробный документ под эгидой Объединенного штаба планирования под называнием "Драмбит" (в августе в него были внесены некоторые изменения). Он непосредственно рассматривал проблему советской угрозы Иберийскому полуострову и средства, необходимые для ее отражения. План исходил из того, что эта угроза возникнет вследствие советской агрессии в отношении Ирана, Ирака, Турции, Греции или Италии; как следствие атаки на силы или коммуникации Британской империи, США или их союзников; в результате захвата

коммунистами власти во Франции (во второй, августовской, редакции этот пункт был снят). Предполагалось, что Испания в случае нападения будет активно сопротивляться агрессии. Возможности же испанских оппозиционных группировок оценивались не слишком высоко, поэтому смены правительства, по мнению военных, не следовало ожидать по крайней мере в ближайшие три года. Что касается прихода к власти в Испании левых сил с участием коммунистов, то это могло произойти после падения Франко, что позволило бы СССР проникнуть в зону Гибралтара. Однако "коммунистический контроль" в стране не даст стабильности, а лишь приведет к возобновлению гражданской войны.

В связи с этим план предлагал союзникам:

1) оказать Испании экономическую помощь (это имело как военные, так и политические аспекты) - для укрепления ее оборонительных возможностей, развития промышленного производства и инфраструктуры, борьбы с экономической разрухой, что привело бы к снижению влияния коммунистов;2) оказать поддержку испанским вооруженным силам, находящимся в Пиренеях - подведя в этот район авианосцы, на которых находилось бы не менее 900 самолетов;3) оккупировать часть Южной Испании для защиты Гибралтара в случае, если окажется недостаточно времени и сил для организации обороны в Пиренеях30.

Все это предполагало, естественно, определенную нормализацию отношений с Испанией.

12 мая руководство штаба ВМФ направило в Государственный военно-морской координационный комитет меморандум, где обосновывалась необходимость американской

помощи различным странам ввиду угрозы войны с СССР. Среди этих стран фигурировала и Испания. Экономическая ситуация там характеризовалась как не слишком благоприятная, однако менее критическая, чем в ряде других стран Европы. Американские военные стратеги высоко оценивали географическое положение Испании, которое позволяло контролировать морские пути в Средиземноморье, нефтяные перевозки и связи со Средним Востоком. На основании этого высказывалось пожелание разместить там военные базы31.

В сентябре был направлен еще один меморандум, где особый упор делался на необходимости для США иметь в Испании военные базы. Первоочередное внимание было уделено Канарским, островам . 11 сентября на заседании правительства министр обороны Дж. Форрестол, заявил: "С военной точки зрения Испания очень важна. Надеюсь, не будет предпринято ничего, что ослабило бы там наши позиции"33.

Однако политический момент для принятия планов, предусматривавших установление военного сотрудничества с существующим правительством Испании, был еще слишком неблагоприятен - хотя бы в силу совсем недавнего осуждения франкизма с высокой международной трибуны, к которому США имели прямую причастность.

Только что созданное Центральное разведывательное управление также не разделяло позиции госдепартамента, в частности, по вопросу о том, что сохранение Франко отвечает лишь интересам СССР. В октябре 1947 г. в докладе ЦРУ говорилось: "Политическое будущее Испании не является решенной проблемой. Но в краткосрочном плане ситуация там стабильна, а режим решительно антикоммунистический"34. Совсем скоро именно эти

два положения станут основой для назревающего поворота в испанской политике США.

Франция с середины 1947 г. также движется к постепенному пересмотру своей политики в отношении Испании. Однако эти перемены должны были преодолевать такие факторы, как продолжающееся мощное давление общественного мнения и политических партий, заявленная ранее в ООН активная антифранкистская позиция. Еще в июле генеральный секретарь министерства иностранных дел М. Шовель предложил британскому послу в Париже Куперу совместное применение к Испании "разумных" экономических санкций, с минимальным освещением этого шага в прессе, с целью склонить Франко к уходу. Посол ограничился тем, что еще раз разъяснил официальную позицию своего правительства: осуждение диктаторского режима Франко при последовательном невмешательстве во внутренние дела35.

Французские интересы в Испании были слишком значительны, чтобы игнорировать их в реальной политике и дипломатии. Так, в 1946 г. французские вложения капитала составили 50% от всех иностранных инвестиций в Испании. Закрытие границы привело к весьма значительным потерям для французской торговли. В тяжелых послевоенных условиях французы вынуждены были отказаться от импорта традиционных продуктов и напитков. Существенны были также потери от приостановки экспорта в Испанию. В результате место французов на испанском рынке стали занимать их конкуренты - англичане и американцы36.

Эти факты, а также признание неэффективности закрытия границы как средства, способного повлиять на ситуацию в Испании, подтолкнули французское правительство к инициированию переговоров о положении на границе. Они начались 24 августа

1947 г., но в октябре были прерваны испанской стороной, которая сочла французские предложения слишком ограниченными (речь вначале шла только о транзитной торговле). Вскоре, однако, переговоры были возобновлены, с тем чтобы завершиться в феврале следующего года договоренностью о нормализации пограничных перевозок (окончательное решение не могло быть принято, пока коммунисты входили в правительство Франции). Французские политики на всех этапах настойчиво разъясняли, что эти контакты не означали ни признания режима Франко, ни пересмотра "испанской" политики, а были лишь средством избежать экономических потерь37. Поворот был, однако, слишком явным и никакие комментарии не могли скрыть очевидных фактов.

Таким образом, Франция (где уже начались серьезные внутренние переменны) сближала свои позиции с линией Соединенного Королевства и США, консолидируя тем самым западный блок, намеревающийся твердо противостоять "интервенционистским" предложениям в ООН.

§ 3. Испанский вопрос вновь в ООН: новые тенденции Период подготовки к обсуждению испанского вопроса на Генеральной Ассамблее ООН и само обсуждение и голосование явили серьезные перемены в подходах великих держав.

Москва начала выработку обновленных формул еще летом. О советской позиции сообщает справка 6-го европейского отдела МИД "Взаимоотношения между членами ООН и Испанией", направленная на утверждение А. Я. Вышинскому 30 июля 1947 г. В ней утверждалось, что выполнение резолюции ГА ООН от 12 декабря 1946 г. во многом "было формальным, причем некоторые страны (Англия, США, Аргентина и др.) встали на путь

игнорирования резолюции Англия и США вели двуличную

политику по отношению к режиму Франко, осуждая его на словах, а на деле оказывая ему всемерную поддержку, как в политическом, так и в экономическом отношении. Резолюция Генеральной Ассамблеи оказала, тем не менее, известное воздействие на Франко, вынудив его принять некоторые шаги для придания видимости законности своему режиму..., а также оказала моральную поддержку испанскому народу, в связи с чем движение внутреннего сопротивления режиму Франко усилилось.

Это показывает, что, с одной стороны, были не правы те, кто пытались игнорировать значение международного морального осуждения режима Франко, но, с другой стороны, свидетельствует о том, что мерами только морального порядка невозможно помочь испанскому народу..., т.к. в результате формального, а в некоторых случаях заведомо недобросовестного отношения некоторых членов ООН к выполнению резолюции Генеральной Ассамблеи политическое положение в Испании остается прежним.

Отсюда вытекает необходимость, чтобы Генеральная Ассамблея приняла эффективные меры против режима Франко, для чего советская делегация предлагает принять резолюцию, обязывающую всех членов ООН полностью порвать дипломатические и экономические отношения с правительством Франко и уполномачивавшую Совет Безопасности проследить за действительным выполнением этой резолюции ... "38

Данный документ демонстрирует явственные перемены, происходившие в характере и тоне советской пропаганды (нельзя не признать, что проект имел преимущественно пропагандистскую направленность). Если год назад Англию и США, несмотря на все оговорки, еще называли "нашими партнерами", позже осуждающе

указывали на их бездействие в отношении франкизма, то теперь эти державы объявлялись практически единственными виновниками того, что в Испании сохраняется диктатура. Для полемики в Генеральной Ассамблее были подготовлены более чем спорные аргументы - об игнорировании ими резолюции от 12 декабря 1946 г., всемерной поддержке режима Франко и т.п. На первый план выдвигалось не разъяснение эффективности собственных конструктивных предложений, а "разоблачение" позиции другой стороны, ее явно преувеличенные обвинения, что могло вылиться лишь в острую политическую конфронтацию и далеко увести от существа проблемы. Так рождался "большой стиль" холодной войны.

Буквально несколькими днями раньше выработанные Москвой формулы озвучил на антифранкистском митинге в Лондоне Энрике Листер. К традиционному уже постулату - что испанский режим "является угрозой демократии и миру во всем мире" - он добавил новый: "Сила Франко заключается не в его армии или полиции, но в той поддержке, которую ему оказывают иностранные державы". Если же иностранная поддержка прекратится, утверждал Листер, испанский народ сможет сам избавиться от Франко39.

Интересно, что новый термин "холодная война" читателям советской прессы пока еще необходимо было разъяснять. В конце сентября, комментируя высказывание Генри Уоллеса о "необходимости положить конец этой холодной войне", "Правда" указывала: "так именуют в США осуществляемый на практике "жесткий курс" государственного департамента"40.

Инициативы советской или же польской делегаций в ООН не стали бы, конечно, неожиданностью для представителей западных

держав. Готовясь отразить атаку, они проводили соответствующие консультации. К началу осени их позиции по испанскому вопросу сблизились настолько - особенно британская и американская, - что их будущий "единый фронт" казался незыблемым. Так, 4 октября 1947 г. состоялась встреча Маршалла, Бевина и Шумана, на которой три министра договорились не вносить вопрос о ситуации в Испании в повестку дня следующей Генеральной Ассамблеи41. Видимо, более подробное согласование позиций, представлявшихся весьма близкими, тогда не сочли необходимым.

Однако ситуация изменилась буквально за месяц до начала обсуждения в ООН. Американцы неожиданно совершили столь стремительный поворот, что застали врасплох даже своего британского союзника.

Незадолго до этого, в мае, в структуре госдепартамента был создан новый отдел - политического планирования, для координации американской внешней политики в соответствии с едиными принципами. Это был аналитический орган, рекомендации которого поступали непосредственно к Дж. Маршаллу, а от него, в случае одобрения, в другие отделы. Его главой был назначен Джордж Ф. Кеннан, работавший ранее в посольстве США в Москве, один из влиятельнейших дипломатов времен начала холодной войны. Как известно, весной 1947 г. был создан также Совет национальной безопасности США во главе с президентом. СНБ дал запрос государственному департаменту составить аналитический обзор политики по отношению к Испании как части политики США в Западном Средиземноморье.

В октябре 1947 г. отдел политического планирования направил доклад по проблемам "испанской" политики госсекретарю и его

заместителю. Этот документ был составлен под руководством Дж. Кеннана и при участии бывшего посла в Мадриде Н. Армюра. В докладе констатировался крах проводившейся ранее политики, которая, имея целью устранение Франко, только укрепила его режим и привела к ослаблению испанской экономики. Кеннан утверждал, что хотя замена Франко была бы желательна, не существует, однако, безусловного лидера или достаточно организованных оппозиционных сил, способных его заменить. В таких условиях дестабилизация существующего режима могла бы только благоприятствовать советским интересам. Поэтому Кеннан предлагал своему руководству внести изменения в "испанскую" политику. США, по его мнению, должны нормализовать отношения с Испанией и в политической, и в экономической областях, причем этот процесс нужно начинать как можно скорее и в такой форме, чтобы не допустить нового усиления Франко. В первую очередь следует снять торговые ограничения и способствовать американским инвестициям. Что касается ООН, то там американская делегация должна стараться блокировать возобновление дебатов по испанскому вопросу, воздерживаться даже от упоминаний о своем участии в акциях, осуждающих Франко. В случае выдвижения кем-либо проекта резолюции о санкциях против Испании американцы должны голосовать против и поддержать любые предложения, умаляющие значение прошлогодней резолюции42.

В целом доклад выявлял противоречия между уже определившейся генеральной линией американской политики в мире и конкретными действиями на испанском направлении. Маршалл одобрил доклад 24 октября. Он воспринял позицию Кеннана с большим пониманием (о чем свидетельствуют его

замечания на полях "согласен" напротив предложений, касающихся ООН). Важный шаг к реальным переменам в американской политике был, таким образом, сделан. Это произошло уже после открытия заседаний Генеральной Ассамблеи ООН, но до начала обсуждения самого испанского вопроса.

5 декабря доклад Кеннана поступил на рассмотрение Совета национальной безопасности (став третьим по счету документом, который рассматривал этот орган, - СНБ-3). Именно здесь заместитель госсекретаря Р. Ловетт сделал принципиального характера заявление: "Хватит обманывать самих себя относительно наших интересов в Испании. Пришло время менять нашу политику"43. Президент Трумэн, который не одобрял безоговорочно новой политической линии, вынужден был согласиться с авторитетными рекомендациями и поставил свою резолюцию на докладе 21 января 1948 г.44

Несмотря на одобрение изменений в политике высшими инстанциями, в госдепе сохранялись разногласия между отделом политического планирования и западноевропейским, который по-прежнему отстаивал необходимость внутренних перемен в Испании "в обмен" на нормализацию отношений. В отделе же Кеннана не только отрицали эту схему, но склонялись к тому, что США следует действовать даже без поддержки европейских союзников. "Противостояние" двух подразделений не грозило стать по настоящему упорным, т.к. и в, том, и в другом было хорошо известно, что на первый план все больше выдвигаются интересы военного ведомства.

Таким образом, доклад Кеннана стал отправной точкой в движении (хотя и далеко не прямолинейном) администрации США по пути нормализации отношений с франкистской Испанией

- отношений, главным направлением которых станет военно-политическое сотрудничество. До поры новый курс должен был держаться в строгом секрете, главным образом - чтобы не давать пропагандистских преимуществ Советскому Союзу.

Новые аспекты в позициях великих держав по испанскому вопросу отчетливо проявились в ходе его обсуждения на открывшейся в сентябре 1947 г. Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций. В ее повестку дня все же был внесен анализ результатов применения резолюции от 12 декабря 1946 г.

С самого начала заседаний ряд делегаций - стран Восточной Европы и некоторых латиноамериканских (Венесуэла, Куба) - в своих выступлениях осуждали сохранение режима Франко, говорили о невыполнении резолюции Генеральной Ассамблеи и необходимости вновь рассмотреть проблему Испании. В защиту Франко выступил представитель Аргентины, который заявил, что резолюция 1946 г. была принята в нарушение Устава ООН.

В обширном выступлении В.М. Молотова испанская тема не затрагивалась, а роль "главного обвинителя" от СССР, с присущим обличительным пафосом, исполнил представитель Белоруссии К.В. Киселев: "Вопреки логике и справедливости, вопреки провозглашенным Объединенными Нациями принципам, режим Франко все еще существует. Его поддерживают черные силы реакции. ... Правительство Франко не только остается у власти, но и укрепляет свои экономические и деловые связи с некоторыми странами, являющимися членами ООН. ... Реакционные круги некоторых стран срывают общий демократический антифашистский фронт .,."45 Он высказался за полный разрыв дипломатических и экономических связей с Испанией.

23 сентября вопрос был передан в Первый (политический) комитет, где был поставлен в конец повестки дня, так что дебаты начались только 10 ноября. Вновь выявилась существенная разница во мнениях. СССР со своими союзниками требовали, явно без всякой надежды на успех, применения к режиму Франко санкций вплоть до полной экономической и дипломатической блокады. Их аргументы в основном были те же, что и прежде, но появился и новый акцент - жесткие нападки на США и Великобританию за их продолжающиеся экономические связи с Испанией, что, якобы, служило главной причиной стабильности "фашистского режима".