---

часть из работы

Образ Людмилы-русалки А. Фета органично включает в себя все эти компоненты. Она принадлежит к миру умерших, несет в себе и отрицательные,

из

и положительные благодетельные функции, пребывает в этом мире строго определенное время (с Троицы до Петрова поста), является людям в воде, заманивает путников своим пением.

Интересно, что к этому персонажу быличек автор идет через освоение европейской культуры, отбрасывая все "чужеродное". В своем произведении поэт использует различные наименования обитательниц водной стихии: "наяды", "ундины", "русалки", а первоначальным заглавием текста было "Нимфы". Определение "нимфы" является более широким, чем остальные. Это обобщенное название разных видов божественных обитателей рек, морей и лесов. С одной стороны, эти понятия выступают в сочинении А. Фета тождественными. Подобные представления существовали раньше. В наиболее ранних источниках (нач. 19 в.), содержащих упоминание о русалках, они употреблялись как разновидность нимф и наяд: "Русалки - славянские нимфы. Их почитали богинями вод и лесов . В простонародии и поныне носится об них таковая баснь, что будто видают их иногда при берегах озер и рек"19. Нечто подобное читаем в работе по славянской мифологии А.С. Кайсарова: "Русалки - это были русские нимфы и наяды"20.

19 Попов М.И. Описание древнего славянского языческого баснословия. СПб., 1768. С. 32.20 Кайсаров А.С. Славянская и российская мифология. М., 1810. С. 164.21 Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. М.: Советская энциклопедия, 1990.

С. 383-384.

С другой стороны, можно разграничить употребление поэтом этих терминов. Наядами автор называет русалок в ремарке ("Пение наяд на воде"), выражая таким образом собственное мнение. Согласно мифологическому словарю, "наяды - хранительницы вод и обладают благодетельными функциями. Есть наяды - целительные и врачующие. Воды источников, где обитали наяды, имели очистительные и прорицательные функции и даже обладали способностью даровать бессмертие, счастливое существование" . Героини Фета - существа, дарующие благодать, душевное исцеление, жизнь после смерти, напол

ненную "счастьем". Они призывают покинуть этот "душно - зловонный мир" и

отправиться вслед за ними:

Спеши! К нам, подруга, на голос приветный, Сквозь зелень осоки, не бойся, вперед! Земля ваша счастьем скудна, безответна,

А полное счастье в зыбях лишь живет (С. 398). Наименованием "наяды" поэт подчеркивает высшие функции данного демонологического образа: способность увести от земной суеты, роль оберега, невинность их положения как пленниц омута.

Вместе с этим, уже в "Словаре русских суеверий" М.Д. Чулкова отмечена принадлежность русалок к категории "дьяволов": "Русалки - дьяволы жен-

ского рода, живущие в горах, в реках и болотах" . Именно с этим определением и соотносится образ русалок в сознании одной из девушек:

Сестра, дорогая, не слушай ундин,

Вся нега подводная - призрак один.

На лоне спокойном таинственных вод

Волна нас охватит и вглубь унесет (С. 398). Употребление слова "ундины" предстает в данном случае целесообразным, ведь "именно ундины своим пением и красотой увлекают путников вглубь, могут погубить их или сделать возлюбленными в подводном царстве"24. Русская русалка ассимилирует эти разнородные функции наяд и нимф.

Здесь и далее текст либретто цитируется по: А.А. Фет. Собрание сочинений и писем. Стихотворения и поэмы 1839-1863 / Ред. В.А. Кошелев, Н.П. Генералова, Г.В. Петрова. СПб.: Академический проект, 2002. В скобках указывается номер страницы.

23 Чулков М.Д. Словарь русских суеверий. СПб., 1782. С. 262.24 Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. М.: Советская энциклопедия, 1990.

С. 548.

Попытка выяснения генезиса этого образа стала важным аспектом многолетних научных исследований разных ученых. Так, по мнению А.Н. Веселов-ского, Е.В. Аничкова, А.Н. Афанасьева, Н.Ф. Сумцова, русалки представляют собой души умерших предков, то есть "навьи" (отсюда и варианты названий:

"навки", "нявки", "мавки"). Д.К. Зеленин внес существенное уточнение, настаивая на принципиальном различении душ умерших родственников и "за-ложных" покойников, то есть умерших противоестественной смертью, а значит, наиболее опасных для живущих. По его мнению, именно поэтому в образе русалки так много черт, объединяющих ее с вредоносной нечистой силой, и поэтому ее так решительно изгоняют в обряде "проводов". Э.В. Померанцева, признавая бесспорным утверждение Д.К. Зеленина об отражении в образе русалки представлений о заложных покойниках, считает, что "этим не исчерпывается характер данного сложного образа, в котором очень явно наличествует и его связь с природой, с лесом и водой, с культом плодородия"25. Очевидной представлялась связь русалок со стихиями природы (водой, растительностью), а также с урожайностью полей и С.А. Токареву26.

Приуроченность появления русалок к сезону цветения злаков и вообще их привязанность к лесу раскрывает определенную связь между вегетацией растений и душами умерших, что подтверждается и происхождением имени

25 Померанцева Э.В. Указ. соч., 1975. С. 76.26 Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX начала XX века.

М.; Л.: Академия наук СССР, 1957. С. 94.

С.А. Токарев писал, что "в науке нет единого мнения о том, что означает слово "русалка". В настоящее время принято считать, что оно восходит к названию античного праздника роз rosalia, посвященного душам умерших". См.: Токарев С.А. Указ. соч. С. 89. Подробнее о связи восточнославянской русальной традиции с античным праздником см.: Златковский Т.Д. Rosalia - русалии? О происхождении восточнославянских русалий // VIII Международный съезд славянистов: История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1978. С. 210-226.

"русалка" . По народным представлениям, русалками становятся женщины, умершие неестественной или преждевременной смертью, чаще всего утонувшие или умершие до брака девушки, а также проклятые, мертворожденные или умершие некрещеными дети. В Полесье о русалках говорили так: "Как утонет девушка, то уже русалка. Выходит в жите красоваться перед Купалой"; "Русалка - это девушка, которая утопится от любви. То большой грех был, на кладбище не хоронили, только за кладбищем. Она на Русальной неделе и превращается в русалку, чтобы любимого увидеть"; "Если девушка свадьбу не сыграла и

умрет ... обрученная умрет, то русалка будет". А вот как думают на Севере: "У нас говорят, что русалки - это девушки, умершие перед самой свадьбой. Вот они и томятся всю жизнь и людям мешают"; "Русалки в реках и сейчас есть, в

русалку обращается, говорят, проклятый человек" .

Героиня А. Фета - Людмила - становится русалкой, будучи незамужней девушкой. Поэт не разрабатывает на страницах произведения причину ее превращения. Людмила просто переходит из одного мира в другой, из реального -в фантастический, потусторонний:

Людмила очутилась

С подружками в реке,

Царит, как прежде в замке

Царила, в тростнике (С. 402). Интересным представляется тот факт, что Людмила, обитая в замке, губила своих возлюбленных, обрекала на смерть тех, кто осквернит чувство любви:

О, что за демон! В красе неземной Навек обреченный погибели злой, Кто чувство святое любви осквернит, Навеки проклятье того поразит (С. 401). "Приют" эти проклятые возлюбленные находят в водах Днепра:

Народные тексты цит. по: Левкиевская Е. Указ. соч. С. 233-234. 29 "В Калужской губернии Лихвинского уезда пред Троицыным днем бывал обычай следующий, довольно смешной: кума к куме ездила в гости на метле, изображая этим ведьму, ведь ведьма и русалка тождественны" // Русские простонародные праздники и суеверные обряды. СПб., 1837. С. 134.

В волнах Днепра качался И к югу плыл мертвец (С. 401). Данные подробности делают возможным предположение, что Людмила в земном царстве была ведьмой, ведь согласно фольклорным данным, слова "ведьма" и "русалка"29 имеют один корень "мара"30. Составитель сборника "Народ

нал проза" С.Н. Азбелев приводит народное предание "Марина - русалка" (№ 291). Главная героиня - Марина - прежде чем стать русалкой, была ведьмой: "Недалеко от Курчавого жила молодая вдова Марина. Год, почитай, она жила с мужем и, поговаривали, извела его. . Только что узнала Марина (что ее любимый решил жениться - Т.Ф.) - начала колдовать и чего только не делала, по рассказам, так индо ушеньки вянут" . Очевидны сходные мотивы данного предания и либретто А. Фета: и Людмила, и Марина обладают губительными колдовскими чарами, "изводят" мужчин, обе потом становятся русалками. Что примечательно, обе героини живут на речных обрывах. Они обе обладают прекрасной внешностью.

Словарь "Мифы народов мира" дает два значения этого слова: "1. Мара (маруха, мора, кикимора) в славянской мифологии злой дух, первоначально, как и марена, воплощение смерти, мора. Позднее Мара отчасти утратила связь со смертью, но сохранила свой вредный для человека характер, способность к оборотничеству; 2. Мара, в низшей мифологии народов Европы злой дух, воплощение ночного кошмара". Интересно, что Мара восходит к Марене, которая "в славянской мифологии связана с воплощениями смерти, с сезонными ритуалами умирания и воскресения природы, а также с ритуалами вызывания дождя". Последние компоненты мифологического образа напрямую отсылают его к русалочьим представлениям. См.: Мифы народов мира. Т. 2. С. 110-111.

31 "Вынимала она у невесты и след, и на кладбище его хоронила, и на соль-то наговаривала с причитанием: "Боли у раба Божия Ивана сердце обо мне так жарко от печали, как соль эта будет гореть в печи; - раскалит печку докрасна да туда наотмашь и бросит этой соли; а то, слышишь, снимает с себя ночную рубашку, обмакнет в пиво или вино, выжмет да помоями-то этими и напоит его . Она взяла да из восковой свечи вынула светильню, отрезала ленту коленкору и написала на коленкоре: "Гори сердце у раба Божия Ивана обо мне, как эта свеча горит передо мною, Пресвятая Богородица! ". Да эту свечку - то у Спаса запрестольной Божьей матери и поставила". Цит. по: Народная проза / Сост., вступ. ст., подготовка текстов и коммент. С.Н. Азбелева. М.: Русская книга, 1992. С. 423.

Подробнее см.: Виноградова Л.Н. Мифологический аспект полесской "русальной" традиции // Славянский и балканский фольклор. М., 1986. С. 88-133.

В народных представлениях внешность русалок рисуется противоречивым образом. С одной стороны, они обладают вечной юностью и красотою, не отличающеюся от красоты земных девушек, а с другой - "русалка, вроде, женшчына старая, старуха, такое оборванэе усе . Така старэнька, страшненька, кудлата як ведьма" . Внешний образ Людмилы строится на традиционном для поэтики романтизма и для русского песенного фольклора приеме сравнения человека с природными элементами. Ее глаза - "две звездочки ", на губах

- "румянец свежей розы", кудри - "как сумрак ночи волною до плеча", кожа -"как пред зарею в ночи упавший снег", и вся, "как полдень мая нежна и горяча". Это романтический идеал юной девушки, опоэтизированный образ33.

Ведьмовское начало фетовской русалки проявляется и в том, что ее красота так же губительна, как и прекрасна:

Рыбак, пастух и воин,

Не в силах превозмочь

Желанья, шли в тот замок

Вкушать блаженства ночь.

Но только звезд последних

Бледнел златой венец,

В волнах Днепра качался

И к югу плыл мертвец (С. 401). Красота Горпинки О.М. Сомова, "ясной панночки" Н.В. Гоголя, пушкинской Русалки губит их, а красота Людмилы А. Фета губительна для окружающих.

33 Теоретик романтизма, О.М. Сомов подобным же образом описывает Горпинку, ставшую

впоследствии русалкой ("Русалка" 1829 г.): "И подлинно дочь росла, как молодая че-

решня, высока и стройна; черные ее волосы, заплетенные в дрибушки, отливались как воро-

ово крыло под разноцветными скиндячками, большие глаза ее чернелись и светились тихим

огнем, как два полуистухших угля, на которых еще перебегали искорки. Бела, румяна и све-

жа, как молодой цветок на утренней заре". Молодая панночка Н.В. Гоголя до того, как стать

русалкой, была "белая, как снег". Тексты О.М. Сомова цит. по: Сомов О.М. Были и небыли-

цы / Сост., вступ. ст. и примеч. Н.Н. Петруниной. М.: Советская Россия, 1984. С. 136.

34 Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. З.С. 122.35 Данное народное представление нашло отражение и в других литературных произведениях

пер. половины 19 в. Одна из русалок А.С. Пушкина напоминает другой: "Нет, пора, пора,

Жизнь Людмилы после перехода в иное "царство" также подчиняется общефольклорным представлениям об устройстве русалочного мира. А.Н. Афанасьев отмечает: "Водяны (русалки, обитающие в реках, озерах и колодцах) любят селиться общинами, семьями"34. Уместным, с этой точки зрения, представляется вопрос одной из девушек: "Скажите, кто знает русалок семью?" (подчеркнуто - Т.Ф.). Вместе с этим жизнь русалок подчиняется и властной иерархии: Людмила живет с подругами одной общиной, но она царица35:

И много жертв сманили

В пучину за собой

Днепровские русалки

С царицей молодой (С. 402). Суеверные крестьяне утверждали, что "старшая над русалками называется царицей и назначается водяным начальником русалок из их же среды. В Воронежской губернии народ верит, что без позволения царицы русалки не могут не только погубить, но даже испугать человека"36.

Людмила царит в подводном замке, наличие которого у русалок отмечено в фольклорных источниках. Так, А.Н. Афанасьев писал: "По одним из поверий, у них (русалок - Т.Ф.) есть хрустальные подводные чертоги 37, замки, блестящие внутри серебром, золотом, алмазами, яхонтами, жемчугом, разноцветными раковинами и кораллами; дневное светило сияет и светлые волны с шумом катятся через прозрачные кровли и стены этих роскошных замков"38. Любопытно поступает А. Фет с земным жилищем Людмилы, замок просто перемещается вместе с хозяйкой на дно реки, ведь:

С зарею все исчезло

На склоне сонных гор,

И где белел там замок -

Один синеет бор.

пора: / Ожидает нас царица, / Наша строгая сестра". Кроме этого, автор указывает в ремарке: "Днепровское дно. . Русалки прядут около своей царицы" (подчеркнуто - Т.Ф.). Н.В. Гоголь указывает в повести "Майская ночь, или Утопленница": "Старухи выдумали, что с той поры все утопленницы выходили в лунную ночь , а Сотникова дочка сделалась над ними главною" (подчеркнуто - Т.Ф.).

36 Подробнее см.: Одесский альманах на 1831 год. Одесса, 1831. У А.С. Пушкина представ-

лен наказ старшей русалки не трогать людей: "Плывите вверх под небом поиграть, / Да нико-

го не трогайте сегодня, / Ни пешехода щекотать не смейте, / Ни рыбакам их невод отягчать /

Травой и тиной, ни ребенка в воду / Заманивать рассказами о рыбках". Цит. по: Пушкин А.С.

Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 5. Л.: Наука, 1978. С. 383.

37 В хрустальных чертогах живут Русалка А.С. Пушкина, Горлинка О.М. Сомова, русалки

В.А. Жуковского.

38 Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. С. 123.

И где стоял тот замок,

У той скалы крутой,

Днепра сильнее ропот

И волн страшней прибой (С. 402). Подобным же образом решает данную ситуацию Н.В. Гоголь. Дом молодой панночки переходит в иной мир вместе с хозяйкой. Можно предположить, что замок, как место "земного" пребывания Людмилы, поглощается водной стихией именно потому, что он никогда не существовал в реальности, а только был результатом колдовских чар хозяйки. Когда Людмила исчезает, ее колдовство тоже исчезает.

См.: Берковский Н. Народно-лирическая трагедия Пушкина ("Русалка") // Русская литература. 1958. №1. С. 83-112.

Таким образом, портрет Людмилы является результатом гармоничного переплетения фольклорных представлений о том, кто становится русалками и как они выглядят. Но вместе с этим, имя "Людмила" - явная аллюзия на одноименную, ориентированную на немецкую традицию, балладу В.А. Жуковского (1808 г.), с которой "Днепровские русалки" имеют прямое родство, хотя и не повторяют в точности ее сюжетных ходов. Это накладывает на облик Людмилы балладный отпечаток: она - героиня "страшной повести" (подчеркнуто - Т.Ф.) -"цвела красою, полна волшебных нег". Балладность, чудесная фантазия в облике Людмилы "идет из народной мифологии, от которой, однако, откинуто ее "простомыслие", оставлено же то, что в ней было и есть поэзия"39. Людмила воскресает "царицей русалок" - это чудо, но чудо входит в жизнь, опираясь на ее законы. С целью раскрыть эту двойственную сущность героини, А. Фет выстраивает либретто как "рассказ в рассказе". Такой тип композиции в разработке русалочьего образа уже встречался в русской литературе. Например, тождественно построена повесть Н.В. Гоголя "Майская ночь, или утопленница" (1831 г.). Рассказ охотника, повествующего о Людмиле на фоне утреннего леса, напоминает рассказ Левко о "молодой панночке", органично входящий в произведение. Балладная "страшная повесть" одного из охотников обрамляется опи

санием реальной жизни, подчеркивающим чудесность первой. "Страшная история" о судьбе Людмилы строится по законам балладного жанра. Ей свойственны сюжетная сжатость, концентрация содержания вокруг одного эпизода из жизни персонажей, дискретность повествования, наличие подтекста, уводящего в глубину отношений персонажей, драматический характер содержания, мотив "страшной" фантастики. "Баллады, - по утверждению Гегеля, - хотя и в меньших масштабах, чем собственно эпическая поэзия, охватывают, как правило, целостность замкнутого в себе события, однако набрасывают его картину лишь в наиболее выдающихся моментах. Вместе с тем, они с большей полнотой и притом с большей сосредоточенностью дают выявиться глубинам сердца, которое без остатка связывает себя со всем происходящим, и душевному тону жалобы, уныния, печали, радости и так далее"40.

40 Гегель, 1971:498.41 Заметим, что пушкинская Русалка, Горлинка О.М. Сомова - тоже обитательницы Днепра.42 См.: Волошина Т.А., Астапов С.Н. Языческая мифология славян Ростов на Дону: Феникс,1996. С. 187.

Художественное пространство в либретто А. Фета соответствует народному мировосприятию. Следует отметить, что уже само название отсылает к народной стихии. Авторы исследования "Языческая мифология славян" - Т.А. Волошина и С.Н. Астапов - отмечают: "В восточнославянском фольклоре 18-19 вв. наибольшее число легенд и преданий связано с днепровскими русалками41. Эти коварные существа зажигают ночью по северным берегам Черного моря огни на курганах, чтобы заманить к себе путников, а потом сбросить их с высокой кручи в днепровские пучины"42. Другой источник указывает, что предания о днепровских русалках относятся к наиболее древним упоминаниям об этом образе русской демонологии. "Если речные нимфы в Германии, Польше и Литве получили свое название от рек, то из сего должно заключить, что и русалки получали название от рек, им соименных, и что русалки, как русские нимфы, более известны на юге и западе России. Так, впадающая с правого бе

рега в Днепр река, до сих пор именуется Русою" . Героиня А. Фета, ставшая русалкой, живет

там, где Днепр глубокий О дикий берег бьет... Как будто бы враждуя С упрямою скалой, Под нею, слышно, омут Сам вырыл водяной (С. 400).

Автор вводит в свое произведение днепровский омут, пучину, известные в народных представлениях и рассматриваемые как локусы, места пребывания русалок на земле.

43 Подробнее об этом см.: Волошина Т.А., Астапов С.Н. Указ. соч. С. 185-187.

Фет последовательно отражает мифологические представления славян о том, что вода и деревья (лес) служили "дорогой" для душ умерших при их сезонных переходах с "того света" и обратно. Излюбленное место пребывания народных и фетовских русалок - поверхность воды и лес. В связи с народными верованиями, лес1 занимал особое место в системе обрядов Русальной недели. "В четверг на зеленой, или Троицкой, неделе девушки и даже женщины, боясь прогневать русалок, чтобы они не испортили скотины, не работают, называя этот четверг "велик день для русалок". Взрослые девушки в этот день плетут венки и бросают их в лесу русалкам, чтобы они добыли им суженых и ряженых"2. Возможно, этот обряд стал объяснением тому, что делают фетовские героини-девушки в "приюте прохлады лесной". Характерно, что охотники встретили не девушку, а "красавиц пленительный рой". Словарь славянской

мифологии указывает: "Летом, начиная с Троицына дня, ни одна девушка не решится одна, без подруг, пойти в лес, опасаясь попасться русалкам: увлекут с собой, сманят - домой больше не воротится"3. Данная коллективность являлась своеобразным оберегом от русалок: девушки вместе гадали, вместе плели венки и хором пели.

Традиция пения в комплексе русалочьих обрядов раскрывает двойственное значение строки А. Фета: "Когда леса полны напевом". С одной стороны, леса наполнены пением птиц, а с другой - мотивами лирических песен, исполняемых девушками. Интересно, что в лирических песнях данного обрядового цикла фигурируют и сами русалки . Указанное еще раз доказывает лирическую основу авторского текста.

47 Э.В. Померанцева отмечает: "русалки - единственный образ так называемой низшей ми-

фологии, к которому обращается восточнославянская лирическая песня". См.: Померанцева

Э.В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. М.: Наука, 1975. С. 79.

Художественное время фетовского произведения воспроизводит народные представления о Русальной неделе4. Согласно исследованию А.В. Терещенко, "важнейшая особенность русалок - сезонная ограниченность их пребывания на земле. До Троицына дня русалки живут в воде, а с Троицы до Петрова поста выходят из воды и обитают в лесах и на деревьях. Именно поэтому неде

ля до или после Троицы во многих местах называлась Русальной"5. Эта особенность часто фигурирует в народных былинках: "На Троицу русалки выходят. Русалки встают в четверг перед Троицей. После обеда в четверг уже встают русалки"; "С четверга перед Троицкой неделей до следующего четверга целую неделю уже русалки ходят6. В это время нельзя купаться и стирать, чтобы не было утопленников в семье"7.

В сочинении А. Фета русалки пребывают на земле, когда все цветет, вся природа "полна живительного счастья":

На солнце в утреннем дыханье,

В отрадном трав благоуханье

Минуты счастия лови,

Когда леса полны напевом (С. 399). Водные обольстительницы призывают к себе девушек "сквозь зелень осоки", охотники находят "приют прохлады лесной". Все эти детали характеризуют конец весны - начало лета и отбираются автором целенаправленно. Так, неслучайно употребление слова "трав". Наши предки верили, что, выходя на землю, русалки прятались не только на деревьях и в ржаных полях, но и в траве. Считалось, что травы, собранные утром, сохраняют в себе целительные свойства

русалок целый год8. Оправдано и указание "осоки", ведь она встречается повсеместно в лесной зоне по сырым и избыточно увлажненным местам (болотам, берегам водоемов). Многие ее виды цветут в июне - июле, что опять-таки отсылает к "зеленой неделе". В такой период вегетативного расцвета природы

душа готова мир обнять,

И без тревоги, без усилья

Ее несут младые крыльца,

Лелеет жизни благодать (С. 399). Согласно народным представлениям и "весеннему" творчеству поэта, ощущение "жизни благодати" возможно лишь в весеннее - летний календарный период.

В Русальную неделю, а также в ночь под Ивана Купала (24 июня - по старому стилю) русалки являются людям и делаются для них опасными. Девушек из либретто А. Фета русалки "хотели в пучину сманить за собой". Водные девы изображаются поэтом в их активной форме: они находятся на земле, в нашем мире (на воде, над рекой), обращаются к людям ("они издевались над грустной землей, / Нам полное счастье суля в глубине"), вредят путникам. Считается, что в это время русалки стараются очаровать человека и унести его в свое водяное жилище. Излюбленным приемом у русалок является пение. В народных текстах читаем: "Ходили мы как-то по черемуху . Вдруг видим: как будто паром плывет и не паром будто. А на том пароме гребут веслами и песни поют. Присмотрелись мы и видим женщин во всем белом. А волосы длинные они гребнями чешут, а сами то песню запоют, то вдруг как засмеются"; "Ребятишками мы тогда еще были. Сидели на бережку. Темно уж было. Глядь, а на той стороне реки девка идет и поет. Потом всплеск слышим, и плывет она на

этот берег. Вышла из воды, вся черная. Села на камень, волосищи длинные распустила и давай чесать, а сама поет" (подчеркнуто - Т.Ф.)9.

Это находит отражение в тексте А. Фета. Либретто начинается авторской ремаркой: "Пение наяд на воде". Девицы рассказывают:

Русалок мы встретили здесь над рекой,

Нас пеньем и взором манили оне (С. 400).

Хор поет:

Волна кипит,

Из волн манит

Напев! (С. 398).

"В Воронежской да, впрочем, в Малороссии и в других губерниях, обильных водами, есть поверье, что русалки до того обаятельно поют, что слушатель готов внимать их пению несколько лет, не сходя с места"10. Столь же обольстительны и русалки А. Фета. Девицы восклицают: