---

часть из работы
1 См.: Там же. С. 2052 См.: Чечина Н.Л. Нормы гражданского процессуального права и их применение. Автореферат дисс... докт. юрид. наук. J1., 1965. С. 17.3 См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 6.4 См.: Венедиктов А.В. О субъектах социалистических правоотношений. // Сов. гос. и право. 1955. № 6. С. 17; см. также, его монографию "Государственная социалистическая собственность" М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 615; Потюков А.Г. Правоспособность и дееспособность граждан по советскому гражданскому праву. Л., 1954. С. 13; Толстой Ю.К. К

Так, например, известный ученый С.Н. Братусь утверждает, что правоспособность, как возможность иметь любые признанные законом права и принимать на себя обязанности, - абстрактная, то есть общая возможность, принадлежащая всякому и каждому. Иными словами, поясняет С.Н. Братусь, правоспособность - это только возможность быть субъектом тех прав и обязанностей, которые признаны и допущены объективным правом.3 Эту же позицию разделяет такие известные ученые, как: Л.В. Венедиктов, Л.Г. Потюков, Ю.К. Толстой, Н.Г. Юркевич и др.4

Ученый-цивилист О.А. Красавчиков считает, что правосубъектность не исчерпывается только одной правоспособностью, и представляет собою совокупность правоспособности и дееспособности.1 Схожей позиции придерживается и О.С. Иоффе, включая в правосубъектность как правоспособность, так и дееспособность, которые имеют значение для всех отраслей права.2

Оценивая изложенные концепции, мы должны обратить внимание на то, что они, несомненно, внесли большой вклад в развитие теории гражданско-процессуального положения участников гражданского процесса.

Однако, с принятием Закона, установившем особое правовое положение граждан-потребителей, рассмотренные выше взгляды на соотношение процессуальной право- и дееспособности, как нам представляется, требуют некоторых уточнений.

Видимо, применение "традиционных рамок" института гражданско-процессуальной правосубъектности в отношении граждан-потребителей не в полной мере раскрывает их фактическое правовое положение, что имеет также непосредственное отношение и к уяснению объема компетенции органов исполнительной власти, призванных, в соответствии с Законом, осуществлять их государственную защиту. Доказательства тому мы приведем ниже.

1 См.: Красавчиков О.А. Советское гражданское право. T.l. М., 1968. С. 79 и след.2 См.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. Курс лекций. Л.: Изд-во ЛГУ, 1969. С. 3.

Содержание ст.ст. 31, 32 ГПК РСФСР указывает на то, что институт правосубъектности может быть применяем к юридическим лицам, органам

исполнительной власти, органам местного самоуправления и общественным организациям, пользующихся правами юридического лица, в силу чего наличие у них процессуальной правоспособности обязательно предполагает и наличие процессуальной дееспособности.

Но участниками гражданского процесса являются также и граждане, правовое положение которых (место и роль в процессе), по сравнению с указанными выше возможными участниками процесса, совершенно иное, что и находит свое отражение в своеобразии соотношения понятий: "гражданско-процессуальная правоспособность" и "гражданско-процессуальная дееспособность".

В отличие от гражданской правоспособности (ст. 17 и ст. 22 ГК РФ), которая может быть ограничена в случаях и в порядке, установленном законом, например, в силу ст. 47 "Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью" УК РФ, в случае лишения гражданина права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, -¦ гражданская процессуальная правоспособность граждан не может быть ограничена. Более того, ст. 3 ГПК РСФСР прямо устанавливает, что отказ от права на обращение в суд является недействительным. Как нам представляется, такое своеобразие "безотказности" в возможности гражданина быть во всякое время участником процесса, предопределяется специально-юридическим содержанием понятия "гражданско-процессуальная дееспособность", в силу чего не может быть охватываема понятием "гражданско-процессуальная правосубъектность".

Далее. В соответствии с Преамбулой Закона под "потребителем" понимается, в том числе и гражданин, использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных (бытовых) нужд. В жизни нередки ситуации, когда, например, родители, родственники, знакомые и т. п. приобретают целевым предназначением (дарят) для несовершеннолетнего ребенка различного рода имущество. В этой ситуации "потребителем", по

смыслу Закона, будет являться, конечно же, сам несовершеннолетний как "использующий" имущество (товары). Это же подтверждается и содержанием п. 5 ст. 38 "Раздел общего имущества супругов" Семейного кодекса Российской Федерации1: "Вещи, приобретенные исключительно для удовлетворения потребностей несовершеннолетних детей (одежда, обувь, школьные и спортивные принадлежности, музыкальные инструменты, детская библиотека и другие) разделу не подлежат и передаются без компенсации тому из супругов, с которым проживают дети...". В случае, если например, в результате использования имущества вследствие определенных его недостатков будет причинен вред жизни или здоровью несовершеннолетнего, то вполне закономерен вопрос: если вред причинен ему (несовершеннолетнему), то может ли он самостоятельно предъявить соответствующие исковые требования в суд? Как видно, разрабатываемая в процессуальной науке категория "процессуальной правосубъектности" ответ на этот вопрос не содержит.

В то же время понятие "процессуальная дееспособность" позволяет нам установить в отношении физического лица с какого возрастного уровня он вправе самостоятельно совершать соответствующие процессуальные действия, а именно: подать в суд исковое заявление. Легальное определение понятия "гражданская процессуальная дееспособность", предусмотренное ст. 32 ГПК РСФСР, устанавливает, что последняя принадлежит лицам, достигшим совершеннолетия.

Оценивая вышеизложенное, мы должны констатировать, что, хотя "потребителем" в данном случае, по смыслу Закона, является несовершеннолетний, но процессуальное положение его, предопределяемое понятием "гражданская процессуальная дееспособность" (ст. 32 ГПК

Семейный кодекс Российской Федерации (в ред. Федеральных законов № 140-ФЗ от 15.11.1997 г.; № 94-ФЗ от 27.06.1998 г.; № 32-ФЗ от 02.01.2000 г.).//СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

РСФСР), таково, что истцом по делу он быть, не может. В этом случае действует гражданско-процессуальный институт представительства.

Исходя из изложенного, нам представляются обоснованными следующие выводы:

Во-первых, применение процессуальной категории

"правосубъектность" в отношении определения (установления) процессуальных полномочий для физических лиц, очевидно, не в состоянии отразить все те нюансы "процессуальной дееспособности", которые признаются за ними законом.

Во-вторых, очевидно, использование процессуальных категорий "процессуальная правоспособность" и "дееспособность" допустимо в качестве составных частей гражданско-процессуальной правосубъектности, но не только в отношении "сторон" и "третьих лиц", но также и в отношении юридических лиц, у которых процессуальные правоспособность и дееспособность возникают одновременно, как следствие "одновременного" возникновения гражданской правоспособности и гражданской дееспособности юридических лиц (ст. 48, 49 ГК РФ). В силу этого (гражданская правосубъектность) они и наделяются правом быть истцами и ответчиками в суде, арбитражном суде, третейском суде.

Таким образом, категории "гражданская процессуальная правоспособность" и "гражданская процессуальная дееспособность", как нам представляется, достаточно полно определяют правовое положение возможных участников гражданского процесса, в частности, в сфере защиты прав граждан-потребителей.

В-третьих, действующая редакция ст. 31 "Гражданская правоспособность" ГПК РСФСР в настоящее время предусматривает перечень тех субъектов, которые могут быть участниками гражданских процессуальных правоотношений.

Выше было показано, что среди организаций, которые обладают гражданской процессуальной правоспособностью, ст. 31 ГПК РСФСР

содержится указание лишь на те из них, которые пользуются "пдавами. юридического лица" (подчеркнуто мною - Л.В.).

Вместе с тем, как следует, например, из п. 4 ст. 40 "Полномочия федерального антимонопольного органа" Закона, он и его территориальные органы "...вправе обращаться в суд в защиту прав потребителей в случаях обнаружения нарушения прав потребителей...". Это правоположение свидетельствует о том, что в настоящее время некоторые органы исполнительной власти в силу закона, также могут быть участниками гражданских процессуальных отношений. Причем, так как они вступают в гражданский процесс не как юридические лица для защиты своих имущественных интересов, а для защиты "чужих" интересов, то в этом случае они выступают вовне не как юридические лица, а как органы исполнительной власти.1

Поэтому, необходимо дополнить действующую редакцию ст. 31 ГПК РСФСР указанием на то, что: "Способность иметь гражданские процессуальные права и обязанности признается... за другими органами исполнительной власти, не являющимися юридическими лицами (подчеркнуто мною - Л.В.) ".

Продолжая исследовать влияние и взаимообусловленность гражданской правоспособности и гражданской дееспособности с (на) гражданской процессуальной правоспособностью и гражданской процессуальной дееспособностью отметим, что эти вопросы уже были предметом специальных научных исследований. Так, по утверждению М.С.

Процессуально-правовое положение, в частности, МАП России, рассматривается в § 2 настоящей Главы. Рассмотрение гражданско-правового и процессуально-правового положения органов местного самоуправления и общественных организаций, которые наделены Законом правом защиты потребителей, - целями настоящей диссертационной работы, исходя из ее объема, не охватывается.

Шакарян, гражданская процессуальная дееспособность зависит от гражданской материально-правовой дееспособности и полностью ею определяется.1 Этой же "участи" удостоился и институт "процессуальной правоспособности". Так, в юридической литературе 50-х - 60-х годов разрабатывалась концепция, в соответствии с которой гражданская процессуальная правоспособность выводилась из гражданской (материальной) правоспособности , в силу чего юридическая обоснованность и "самостоятельность" процессуальной правоспособности отрицалась вообще3.

Как представляется, объяснением тому могут служить содержащиеся в ГК РФ и ГПК РСФСР легальные определения правоспособности и дееспособности, которые, в своей основе, в общем-то, идентичны.4

См.: Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуальною права. М: ВЮЗИ, 1970. С. 92; см. также: Гражданский процесс. /Под ред. С.Н. Абрамова. М.: Юриздат, 1948. С. 86 и след.

2 См.: Гражданский процесс. /Под ред. С.Н. Абрамова. М.: Юриздат, 1948. С. 86.; см. также: Кейлин А.Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. М., 1958. С. 83 и след.3 См., напр.: Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав. / В сб.: Вопросы общей теории советского права. М, 1960. С. 275 и след.4 В этом утверждении диссертант не ставит перед собой задачи сопоставительного анализа содержания соответствующих статей ГК РФ и ГПК РСФСР, обращая внимание лишь на некую общую тождественность формулировок главных посылок.

Однако с такой, указанной выше, "прямолинейностью" взаимозависимости рассматриваемых понятий, согласиться мы не можем. И в специальной литературе, посвященной этим вопросам, содержа гея

совершенно иные подходы в выявлении взаимозависимости рассматриваемых понятий.

Так, известный ученый-процессуалист М.А. Гурвич обращает внимание на то, что процессуальную правоспособность было бы неправильно понимать как одно из проявлений гражданской правоспособности... Конечно, тот кто правоспособен быть субъектом гражданских прав и обязанностей, не может не быть способен и к защите своих прав. Между обоими видами правоспособности (гражданской и процессуальной) существует тесная связь. Однако связь не означает тождества (подчеркнуто мною - Л.В.)1. И в современной юридической литературе отмечается, что: "Для норм гражданского процессуального права правовое регулирование обусловлено тем, что гражданское процессуальное право регулирует общественные отношения, складывающиеся в связи с принудительной формой осуществления гражданских прав."2 Иными словами, складывающиеся, в том числе, в связи с общественными отношениями по поводу "материальных" гражданских правоотношений.

Как совершенно верно отмечает М.А. Гурвич: "Процессуальная правоспособность по своим объективным признакам (по области отношений, в которой она может проявляться) и по субъектам, которым она принадлежит, не совпадает с гражданской правоспособностью".3

См.: Гурвич М.А. Право на иск. АН СССР. Институт права. М. - Л., 1949. С.54.

2 См.: Якубов С.А. Указ. соч. С.35.3 См.: Гурвич М.А. Указ соч. С. 54.

Иными словами, процессуальная правоспособность - не есть гражданская правоспособность: они не тождественны по своим объективным признакам.

Следует отметить, что на отличие гражданской процессуальной правоспособности от гражданской правоспособности указывают в своих работах и такие известные процессуалисты, как: А.Ф. Клейнман, В.М. Семенов, Н.А. Чечина, Д.А. Чечет, М.С. Шакарян и др.

Вместе с тем определенная функционально-логическая обусловленность, не тождество, но тесная связь между институтами гражданской правоспособности и гражданской дееспособности с институтами гражданской процессуальной правоспособности и гражданской процессуальной дееспособности, - все-таки имеется.

В подтверждение высказанного нами предположения мы могли бы сослаться на мнение Н.А. Чечиной.

Она совершенно справедливо, на наш взгляд, обращает внимание на

следующий нюанс рассматриваемой проблемы: "Материально-правовые

отношения становятся предметом судебного рассмотрения, то есть

предметом судебного регулирования, предметом (объектом) судебной

деятельности, в этом проявляется связь между нормами "процессуального и

материального права (подчеркнуто мною - Л.В.), между системой

процессуальных и системой материально-правовых норм как

самостоятельными отраслями права, обусловленная генетическими и функциональными, общими и конкретными (локальными) их связями".1

Следует отметить, что эта точка зрения имеет своих сторонников и в специальной процессуальной литературе.

1 См.: Чечина Н.А. Основные направления развития науки советского гражданского процессуального права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1987. С. 47.

Например, В.Н. Щеглов, исследуя вопросы гражданской процессуальной правосубъектности, пишет: "Потребность в суде как государственном органе, осуществляющем принудительное применение норм гражданского права в процессуальном праве, регулирующем его деятельность, а также деятельность сторон и всех других участников

процесса, обусловлены существованием самого гражданского права

(подчеркнуто мною - Л.В.). В этом смысле можно говорить о том, что

гражданско-процессуальная правосубъектность (правоспособность)

Щ> производна (подчеркнуто мною - Л.В.) от гражданской материальной

правосубъектности".1

Исходя из изложенного, нам представляется верным вывод о том, что и гражданско-процессуальное положение потребителей, в соответствии с Законом, взаимообусловлено их гражданско-правовым положением, что находит свое отражение в специально-комплексном правовом статусе граждан-потребителей и предопределяется комплексным характером Закона.

В частности, это находит свое проявление в том, что Закон впервые предусмотрел такую правовую фигуру, до этого неизвестную нашей правовой системе , как "потребитель", под которым понимается гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Как следует из содержания Закона, в своем названии исходящею из

Mi

такого субъектного "критерия-признака", как "потребитель", он устанавливает особый правовой механизм создания для потребителя (потребителей) приоритетного положения как в гражданско-правовых, административно-правовых, так и в гражданско-процессуальных правоотношениях.

В объяснение этого мы могли бы назвать несколько причин.

1 См.: Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М.: Юрид. лит, 1966. С. 109.2 С 1 января 1992 г. по 7 апреля 1992 г. на территории Российской Федерации действовал Закон СССР "О защите прав потребителей".

Так, известные ученые-цивилисты М.И. Брагинский и В.В. Витрянский в своей монографии "Договорное право: Общие положения", рассматривая проблемы защиты слабой стороны в договоре, обращают внимание на то, что в настоящее время "...одной из основных проблем, решаемых гражданским правом, является защита слабой стороны в договорном обязательстве. Реализация данной задачи требует формального отступления от одного из основных принципов гражданского законодательства: равенства участников гражданско-правовых отношений (ст. 1 ГК). Фактически же, предоставляя слабой стороне (потребителю - Л.В.) дополнительные нрава и, соответственно, возлагая на ее контрагента по договору дополнительные обязанности, ГК и другие законы тем самым обеспечивают на деле равенство участников таких договорных отношений".'

1 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 641.

Необходимость принятия Закона, как отмечалось в Государственном докладе "Защита прав потребителей в Российской Федерации", была обусловлена "... огромным расширением ассортимента товаров, работ и услуг, многообразием, сложностью и динамичностью технологий производства, развития мирохозяйственных связей, многопорядковым увеличением количества хозяйствующих субъектов. При этом гражданин-потребитель на рынке оказывается в неравном положении по сравнению со своими контрагентами-продавцами, изготовителями, исполнителями. Это неравенство вызывается не только несопоставимой экономической ограниченностью потребителей по сравнению с хозяйствующими субъектами, но и, как правило, отсутствием у него специальных знаний в области экономики, права, техники, технологий и т.д."1

Как следует из изложенного, смещение баланса преимуществ в сторону именно хозяйствующих субъектов в ущерб гражданам-потребителям и потребовало принятия особых мер по охране интересов последних, что нашло свое выражение в принятии специального законодательства о защите прав потребителей.1

В частности, как мы об этом уже говорили выше, Закон, предусмотрев такую специфическую правовую фигуру субъекта гражданских правоотношений, как "гражданин-потребитель", установил для него и особые не только права в отношении продавцов (исполнителей, изготовителей), но и особые процессуальные гарантии (процессуальные права) их реализации.

Причем, и мы считаем необходимым обратить на это особое внимание, указанные процессуальные гарантии, которые имеют своим распространением охрану и защиту только такого специфического субъекта гражданского права, как "гражданин-потребитель", зачастую не предусмотрены в действующей редакции ГПК РСФСР, а входят "самостоятельным блоком" в Закон и опосредуют этим специально-комплексный правовой статус граждан-потребителей в соответствии с комплексным характером самого Закона.

Так, например, с учетом изложенного выше, к особым процессуальным гарантиям, содержащимся в Законе, предопределяемым особым гражданско-правовым положением граждан-потребителей, мы могли бы отнести, например, следующие:

во-первых, во исключение из общих положений ст. 118 ГПК РСФСР, устанавливающих альтернативную подсудность (которая распространяется на таких "традиционных" субъектов гражданских правоотношений, как юридические и физические лица), частью 2 ст. 17 Закона предусмотрены

Перечень некоторых из них приводится на С. 38 настоящей диссертационной работы.

случаи альтернативной подсудности, которые не указанные в ст. 118 ГПК РСФСР.

Так иски, основанные на нормах этого Закона (подчеркнуто мною - Л.В.), могут предъявляться в суд потребителями, то есть - "специальными субъектами" гражданских правоотношений, предусмотренными этим Законом, по их усмотрению по месту их жительства или по месту нахождения ответчика, или по месту причинения вреда;2

во-вторых, в случае причинения вреда вследствие недостатков товара. Закон предоставляет "потребителю-потерпевшему" право самостоятельного выбора в качестве ответчика продавца или изготовителя товара (п. 3 ст. 14 Закона);

в-третьих, во исключение из общих положений ст. 80 "Освобождение от уплаты судебных расходов" ГПК РСФСР пунктом 3 ст. 17 Закона граждане-потребители по искам, связанным с нарушением их прав, либо искам, предъявляемым в интересах потребителя, группы потребителей, неопределенного круга потребителей, освобождаются от уплаты государственной пошлины;3

в-четвертых, ч. 1 ст. 50 ГПК РСФСР содержит общее правило о распределении бремени доказывания: "Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих

требований и возражений". Однако, п. 2 ст. 12 Закона предусматривает специальное правило, представляющее исключение из первого следующего свойства: в случае предъявления требований потребителем о возмещении убытков, причиненных недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуги), Закон исходит из презумпции отсутствия у потребителя специальных (профессиональных) познаний о свойствах и характеристиках товара (работы, услуги). Именно указанной презумпцией предопределяются особенности возложения и обязанности по доказыванию.

В подтверждение правомерности изложенного вывода, мы могли бы сослаться и на разъяснение, содержащееся и в п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. № 7, в соответствии с которым: "Рассматривая требования потребителя о возмещении убытков, причиненных ему недостоверной или недостаточно полной информацией о товаре (работе, услуге), суд должен исходить из предположения об отсутствии у потребителя специальных познаний о его свойствах и характеристиках, имея в виду, что в силу Закона изготовитель (исполнитель, продавец) обязан своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию о товарах (работах, услугах), обеспечивающую возможность компетентного выбора (ст. 12)".1

Как свидетельствует изложенное, во исключение из общего правила, предусмотренного ч. 1 ст. 50 ГПК РСФСР, о возложении бремени доказывания на каждую из сторон, применительно к потребителям, которым причинены убытки в силу недостоверной или недостаточно полной информации о товаре (работе, услуге), действует специальная статья, предусмотренная в Законе (ст. 12),

В соответствии с нею, при рассмотрении требований потребителя по возмещению убытков, при наличии обстоятельств, предусмотренных в п. 2 ст. 12 Закона, в отношении него (потребителя) действует законодательная презумпция отсутствия у потребителя специальных (профессиональных) познаний о свойствах и характеристиках товара (работы, услуги) (подчеркнуто мною - Л.В.).